Чего ты хочешь? Денег, очевидно. Сколько?
— Пятьдесят тысяч фарингов, — ответила я без колебаний.
Себастьян расхохотался, откинувшись на спинку кресла:"
"— Ты с ума сошла, дорогая! Это же целое состояние! За старый развалившийся дом в глуши?
— Не за дом, а за пять лет невыполненных обязательств по контракту, — я оставалась невозмутимой. — Плюс расходы на капитальный ремонт, который теперь приходится делать из-за твоей халатности. Это не благотворительность, Себастьян. Это возвращение того, что полагается по закону.
Он перестал смеяться и теперь смотрел на меня с каким-то новым выражением — смесью раздражения и, как ни странно, уважения.
— Пятнадцать тысяч, — наконец произнёс он. — И ни фаринга больше.
— Сорок пять, — парировала я.
— Двадцать. Это моё последнее слово.
— Тридцать пять, и я не буду подавать официальный иск в суд, — я достала ещё один документ. — Кстати, у меня есть интересные бумаги по другому твоему… предприятию. Помнится, сделка с мсье Рори была оформлена весьма своеобразно.
Мне кажется, королевские налоговые инспекторы могли бы заинтересоваться.
— Ты мне угрожаешь? — его глаза сузились.
— Я предлагаю компромисс, — спокойно ответила я. — Тридцать пять тысяч, и все бумаги останутся у меня, нераскрытыми. Учти, если со мной что-то случится, кроме этих документов, у моего поверенного хранятся бумаги гораздо интереснее.
— Хорошо, — не сразу ответил Себастьян, барабаня пальцами по столу. — Двадцать пять тысяч сейчас и ещё десять через три месяца.
Это всё, что я могу предложить без серьёзного ущерба для текущих дел.
— Согласна, — я кивнула. — Но с одним условием: первый платёж должен быть произведён до моего отъезда из Грейтауна. В письменном виде.
— Будет исполнено, — он встал и подошёл к сейфу, скрытому за картиной. — Но и у меня есть условие.
— Какое же? — я настороженно наблюдала, как он извлекает какие-то бумаги.
— Ты появишься на приёме у мадам Элен, как моя… — он запнулся, подбирая слово, — как моя бывшая супруга, с которой мы сохранили добрые отношения.
— Зачем это тебе? — удивилась я. — Слухи тебя никогда не волновали.
Себастьян хмыкнул, возвращаясь к столу:
— Мне нужна сделка с мсье Леваном. А он вдруг заартачился и не хочет подписывать договор без твоего одобрения.
Мсье Леван. Заикающийся коммерсант с обезображенным оспой лицом, с которым я провела несколько часов за беседой. Помнится, Себастьян был изумлён моим умением расположить к себе этого нелюдимого человека.
