— Ну раз на подхвате, то будь добр, метнись и принеси нам пива, — хмыкнул в густую, рыжую бороду третий, — А потом зови главного. Дело к нему есть. Да пошевеливайся давай.
На мгновение я впал в ступор. Нет, я просто охренел от такой наглости. Но быстро сообразил, что вся десятка скорее всего прекрасно осведомлена, кто я такой. И сейчас просто проверяет из какого теста я слеплен. Что ж, постараемся не провалить этот экзамен. Благо, у меня тоже найдется чем засранцам ответить.
— За пивом ты сходишь себе сам, — равнодушно пожал плечами я, усаживаясь за барную стойку, — Но прежде, захлопнешь пасть, ибо несёт из неё как из помойной ямы.
Твоим дружкам я бы тоже посоветовал последовать твоему примеру. Быть может, если вы не будете лишний раз открывать свои рты, то сойдете за умных, — вся кампания внимательно следила за мной, не перебивая. У некоторых на губах виднелась кривая ухмылочка. У других от злости начинали играть желваки. И лишь один, гладко выбритое лицо которого было испещрено десятками мелких шрамов, сидел и сверлил меня холодным, ничего не выражающим взглядом, — Мы проявили к вам уважение.
Оплатили жратву и крышу над головой. И вы тоже проявите к нам уважение, подождав, пока мы сами вызовем на разговор вашего атамана. В противном случае никакого разговора не получится вообще. Я укажу вам на дверь и вы послушно упиздюхаете отсюда на все четыре стороны.
В комнате повисло напряженное молчание. На несколько долгих мгновений. Наёмники Гаера Чёрного сидели и сверлили меня раздражёнными, но в то же время заинтересованными взглядами.
Брегга, крутившаяся за стойкой, как бы невзначай потянулась за своим арбалетом. Я же ждал реакции этой странной братии, прокручивая в голове все возможные варианты действий.
И дождался. В следующий миг большую залу заполонил раскатистый хохот. Вся девятка бойцов, за исключением главного, ржала, словно кони. Парочка даже колотили кулаками по столу, не в силах справиться со своими эмоциями.
И лишь их командир продолжал меня сверлить холодным, изучающим взглядом.
— Ты… Ты посмотри какая грозная шмакодявка! — давясь смехом выдавил из себя тот, у которого было перечёркнуто шрамом лицо.
— Клянусь сиськами великой матери, у него определённо есть яйца, — поддакнул ему рыжебородый.
— А как по мне, так он что-то навроде мелкой собачонки, — ответил им тот, что пускал ветры, — Грозно лает, но стоит мне встать из-за стола, сбежит поджамши хвост.
