Мне нужно выполнить просьбу старого друга. Если ты присоединишься, то сможешь задать все интересующие тебя вопросы. А я с удовольствием на них отвечу.
— Договорились, — согласился я, — Но один вопрос я всё-же задам прямо сейчас. Почему ты не рассказал нам раньше?
— Потому, что вы раньше не спрашивали, — равнодушно пожал плечами он, — Но об остальном потом. Поверь мне, тут нужна свежая голова. Кроме того, у Тура к тебе тоже есть дело, — Вернон кивнул здоровяку и махнул ему рукой. Мол, подходи к нам. Тот немного помедлил, смотря на меня немного испуганным и смущенным взглядом но потом всё-таки присел рядом.
— Тут такое дело, — неуверенно начал он, глядя в стойку. Я хлопнул его по плечу, пытаясь приободрить, и пододвинул кружку с пивом, стоявшую неподалёку. Тот схватил её, выпил залпом, отёр усы, посмотрел на меня и, словно боясь, что уже не решиться сказать, как на духу выпалил.
— Я хотел бы одолжить денег. Много.
— Видишь ли, дело в том, — тут же начал Вернон, даже не дав мне задать вопрос, — После того случая в Деммерворте, Бьянка бесплодна.
Жрецы спасли её от ублюдка. Но дали, похоже, не то лекарство, которое следовало. Либо дали его больше чем нужно.
— Мы много раз пытались зачать ребёнка, — продолжил Тур, — Но все попытки заканчивались ничем.
— И мои методы тоже оказались бессильны, — поддакнул с другой стороны Вернон.
— Так стоп, — прервал их обоих я, слегка охренев от услышанного, — Вы что? Пытались зачать ребёнка? Зачем?
Тур непонимающе уставился на меня.
Лекарь молчал, ожидая развития мысли.
— Вы же понимаете, чем вообще это грозит в пути? Беременная баба, роды, маленький ребёнок, — я продолжил тираду, всё ещё пытаясь обдумать услышанное, — При всём к вам обоим уважении, но всему вышеперечисленному просто не место в отряде наёмников, который каждый день живёт, как последний.
— Я понимаю, — прогудел здоровяк, — Но и ты нас пойми. Если вы с Айлин не хотите детей, это не значит, что другим они не нужны. К тому же, если я всё правильно понял, вы не можете постареть.
Навроде как, бессмертные. А вот нам с Бьянкой нужно думать о старости. Мне уже за тридцать, ей почти тридцать. Если не поторопимся сейчас, то кто будет кормить нас потом, когда мои руки уже не смогут поднять меч или плотницкий топор?
— Короче говоря, в столичном университете нашёлся один учёный, — продолжил за него Вернон, — Который согласился заняться проблемой. Но затребовал при этом немалую сумму. Один серебрянный.
