— Идём быстрее, — шепотом скомандовал я, когда последние силуэты впереди, — Шум может привлечь в город тварей куда хуже этих.
Отряд ускорился, насколько это было возможно. Чем ближе к центру города мы подходили, тем гуще проспект был завален трупами. Бойцы старались их перешагивать или огибать, но нет-нет, у кого-нибудь под ногой да хрустнет высохшая кость, или проскрежещут ржавчиной рассыпающиеся старые доспехи.
Вскоре показалась и главная площадь. На ней было удивительно пусто. Лишь горы высушенных трупов встречали нас холодными взглядами давно опустевших глазниц и безмолвными криками раскрытых ртов.
— Мать моя женщина, — тихо выругался Освальд окидывая площадь взглядом, — Ну и побоище. Похоже, они сражались друг с другом.
— Ага, — мрачно бросил я, — Идём скорее, пока нас самих тут не положили. Вон, глянь, — я указал рукой в сторону внутреннего кольцевого проспекта, — Эти уроды снова выползают на улицы. Должно быть сообразили, что их обвели вокруг пальца. Так что не будем искушать судьбу.
Мы двинулись через площадь, обходя груды скорчившихся тел.
Парни с интересом рассматривали их, то и дело перебрасываясь многозначительными вглядами. Айлин держалась в центре группы и старалась издавать как можно меньше шума. Я же то и дело посматривал по сторонам. На душе было не спокойно. Слишком легко у нас получилось пройти мимо этих тварей. Слишком удачно они оказались слепыми и слишком уж дружно повелись на нашу уловку. Чутьё подсказывало: после такой череды счастливых случайностей всегда жди беды.
И она пришла. Как по заказу, сука, пришла.
— Осторожно, — внезапно рявкнул Арвель, — Сзади!
Я развернулся, мысленно формируя над ладонью огненный шар. Но сделать ничего не успел. Тощий, обтянутый чёрной растрескавшейся кожей крикун, сидевший на крыше ближайшего дома открыл пасть. Открыл и истошно заорал. Его крик гулким эхом пошёл гулять под высоким, теряющимся во тьме, сводом пещеры. А спустя мгновение ему ответили. Грозный, многоголосый, хрипящий вой прокатился по улочкам мёртвого города. Тёмные силуэты заражённых двинулись к главной площади.
Зазвенела тетива. Послышался гулкий свист тяжелого арбалетного болта. Короткий, пронзительный вопль раненной твари, переходящий в невнятное бульканье. Глухой удар тела о мостовую.
— Так вот, почему их называют крикунами, — хмыкнул Алвур, забрасывая арбалет за спину, — Похоже…
— Внутрь, живо! — рявкнул я, рванувшись к лестнице. Мы были почти у цели. Оставалось сделать ещё несколько шагов, а затем закрыться внутри.
