На обложке была инкрустированная серебром надпись: «История и родословная малых домов Эйденвальда». Байран сел обратно в кресло, раскрыл её и принялся листать, отыскивая страницу, на которой было изображено семейное древо Де-Ланоев.
— Двадцать семь, — подсказала ему Айлин.
— Нет, — покачал головой барон, продолжая листать пыльные, испещрённые мелкими закорючками страницы, — Всё, конечно, печально, но не настолько. Будь тебе двадцать-семь, на тебя бы, боюсь и барон Де Морвейн бы не позарился. Разве что, какая-нибудь крайне обедневшая развалина, разменявшая пятый десяток, могла бы глаз положить, да и то крайне сомнительно.
Двадцать семь… — Байран снова замолчал, продолжая листать страницы фолианта, но затем всё-таки закончил мысль, — Это уже даже не старая дева, а уже самая обыкновенная старуха. Совершенно негодный товар.
Багрянец на щеках девушки начал стремительно бледнеть, превращаясь в мертвенно бледный. Пальцы Айлин болезненно впились мне в руку. Губы плотно сжались. Она сдерживала себя из последних сил.
А барон, как ни в чём не бывало продолжал.
— Вот, нашёл, — он положил книгу на стол и ткнул в один из многочисленных портретиков, объединённых в сложный рисунок ветвистого семейного древа, — 1238й… Это значит, тебе скоро минует 23 зимы. Это, конечно, очень плохо, но ещё не трагично. Если вам посчастливиться выйти замуж в ближайший год, можно сказать — не всё потеряно.
— Дальше… — сквозь зубы процедила Айлин.
— А дальше у нас идёт вопрос наследства, оно же — приданное, — с невозмутимым видом продолжил барон, закрывая книгу, — И тут, как ты понимаешь, моя дорогая, у тебя всё тоже очень и очень плохо.
Если вернее будет сказать — никак. Земли разорило восстание, а сами они перешли под власть Вольной Мархии.
— Марки, — поправил его я, — Насколько я слышал это называется Вольная Марка."
"— Ваши пробелы в образовании не перестают меня поражать, — нахмурился барон, — Маркой нашего северного «друга» называют промеж собой, разве что, совсем уж тёмные вахлаки, которые дальше своего свинарника носа не кажут.
Нормальные же люди зовут это государство именно Вольной Мархией. Ну, да о политике мы ещё успеем поговорить. Сейчас вернёмся к нашему делу, — Он на мгновение замялся, пытаясь вспомнить на чём закончил свои рассуждения, — Так вот, с наследством у тебя никак. С родословной тоже всё не ахти. Небольшой род, не имеющий в боковых ветвях никого, даже с титулами баронов, не говоря уже о чём то большем.
