Не самое плохое место, чтобы осесть на какое-то время и переждать надвигающуюся на королевство бурю. Тем более, что Байрон сам из тех мест, и может стать не только отличным проводником, но и тем, кто представит нас к местному двору.
На площади трёх божеств вновь толпился народ. К полевой кухне ордена опять выстроилась внушительная очередь голодающих горожан. Конец её терялся в одном из многочисленных проулков, ведущих к набережной. Храмовников, охранявших котёл и небольшой помост на этот раз было вдвое больше чем обычно.
Почти два десятка человек. Кроме того, на другом конце площади тоже виднелись их белые сюрко. Должно быть орден решил усилить охрану оживлённых городских районов после недавнего нападения.
Кричали торговцы, расхваливая свой товар. Весело вереща носилась стайка детишек, гоняя перед собой колесо из длинного ивового прута. Они то и дело бросались под ноги лоточникам. Получали от них пинки и порцию ругани и неслись дальше, между горожан неспешно прогуливавшихся вдоль торговых рядов.
Дитриха нигде не было видно.
Должно быть сегодня за кухню отвечал кто-то другой, а сам рыцарь отправился с докладом к высокому начальству ордена. Вряд-ли они его послушают. Слишком уж часто маги начали устраивать провокации и терракты, заметно пошатнув порядок в городе, установленный храмовниками.
Я на мгновение прикрыл глаза. Просто моргнул, чтобы смахнуть мусорину, попавшую в них. Открыл и… Замер, как вкопанный.
Мир изменился. Больше не кричали торговцы. Не бегали дети. Голодающие не протягивали миски к котлу полевой кухни.
Вся площадь была завалена трупами. Люди лежали вповалку, друг на дружке. Перемазанные в крови, изувеченные, с оторванными конечностями и выпавшими внутренностями. Они лежали и смотрели на меня холодными, отстранёнными, но в то же время — осуждающими взглядами, в которых отчётливо читался немой вопрос. «Почему? Почему ты нас не спас? Почему не смог предвидеть? Предотвратить?»
Посреди площади, у статуи воина стояла худощавая колдунья. Стояла и хрипло смеялась, надувая губами алые пузыри.
Кашляла, захлёбывалась, корчилась в предсмертных судорогах. Из её перерезанной шеи толчами выплёскивалась чёрная кровь, падавшая прямо на оторванную голову ребёнка, лежавшую у её ног.
«Это вам за моего мужа, ублюдки!» — хриплый, булькающий крик больно резанул по ушам. Я на мгновение зажмурился и…
Крик прекратился. Сменился на привычный гул торговой площади. Зазывания торговцев. Визги расшалившихся детей. Ругань кметов не поделивших место в очереди.
