Отчим, судя по всему, хочет передать ей какое-то сообщение от Гордеева. Тот факт, что начальник не пытается связаться с ней через местный горотдел, говорил Насте о многом. Например, о том, что он прощупывает почву, нельзя ли использовать ее в работе. Он, наверное, собирается кого-то прислать и примеривается, как лучше действовать, в зависимости от того, кем для санаторных обитателей является Настя Каменская: переводчицей или работником уголовного розыска."
"Перед директорским кабинетом должна быть приемная, размышляла Настя, и в ней может оказаться параллельный телефон.
В такой ситуации звонить домой от директора – глупость непростительная. Разговор могут подслушать. Отказаться? Но под каким предлогом? Ты получила телеграмму из дому с просьбой срочно позвонить, тебя тут же ведут к телефону, а ты? Ногу по дороге ломаешь? Выхода нет, надо звонить с того телефона, который предлагают. «В конце концов, может быть, ничего и не произойдет, – успокаивала себя Настя. – Кому нужно подслушивать мои разговоры? Обыкновенная переводчица звонит домой любимому папочке.
Что особенного? Все обойдется, все обойдется», – твердила себе Настя.
Тем временем они с Региной Аркадьевной дошли до комнаты дежурной медсестры.
– Олюшка, – ласково обратилась к ней Регина, – ты не откроешь нам кабинет Георгия Васильевича? Моя соседка получила телеграмму из дому, ей срочно нужно позвонить по межгороду.
Оля молча кивнула и достала из ящика стола связку ключей. Войдя в приемную, Настя сразу кинула взгляд на стол секретаря: так и есть, несколько телефонных аппаратов, один из них наверняка параллельный с директорским городским.
Может, позвонить отсюда? Тогда можно быть уверенной, что в кабинете директора никто трубку не снимет. Но здесь обе они, и Ольга и Регина, будут стоять над душой…
Медсестра тем временем отперла кабинет директора, зажгла в нем свет и сделала приглашающий жест рукой. Пропустив Настю, деликатно закрыла дверь между кабинетом и приемной, хотя Настя едва удержалась, чтобы не крикнуть: «Не закрывайте, чтобы я могла видеть стол секретаря и телефоны».
Все обойдется, ничего страшного, все обойдется, твердила она, набирая код и московский номер.
– Алло! – раздался в трубке голос Леонида Петровича, и в ту же секунду чуткое Настино ухо уловило едва слышный мягкий щелчок, не щелчок даже, а шипение какое-то. Значит, не обошлось.
– Папуля, это я. Говори громче, очень плохая слышимость, фон какой-то.
