Зачем тебе это все?
— С чего ты взяла, что я тебя не люблю? Думаешь, я бы возвращал жену обратно, ничего к ней испытывая? Ты даже не отдаешь себе отчета, как сильно я привязан к тебе и дочери…
— Так признался, что имеешь любовницу на стороне?
— Ее наличие — не основание рушить наш брак. Третий в паре — это своего рода привлечение внимания с твоей стороны. Но тебе ведь плевать, да? Лишь бы не трогал лишний раз и в спальню не приходил? Думаешь, легко терпеть твое безразличие?
Глеб поднялся с кресла и подошел ко мне.
Положил руку мне на плечо и сильно сдавил его.
— У вас было что-нибудь со Шведовым? — внезапно спросил он. — Если я узнаю, что он хоть пальцем… Я убью его, Надя, клянусь. Он больше никогда не выйдет из тюрьмы.
— Глеб, ты пьян… Отпусти! — я вскочила на ноги и отошла от него. — Это не я больная, а ты! Я подпишу все, что ты хочешь, отдам свою долю, акции — все! Только дай мне уйти с Диной…
— Уйти? К нему? Не будет никакого развода! Ничего не будет, Надя, — угрожающе произнес он.
— А тебя я и в самом деле планирую признать недееспособной. Пусть это будет формальность, но зато ты никуда от меня не уйдешь. Надя… — он вдруг схватил меня за руку и притянул к себе. Обнял и глубоко втянул запах моих волос. — Дурочка… Ну какая же ты дурочка… Я же все делаю во благо тебе и нашей семье. Скоро все закончится, а мы улетим. Далеко-далеко… Обиделась на меня, что выгнал из дома? А как ты хотела? Ты же мне ножом по сердцу водишь этой неприступностью.
Это не с моей стороны любви нет, а с твоей ее никогда не было. Ведь так нельзя, девочка моя… Это так больно…
Он отстранился и заглянул мне в лицо, а затем потянулся к нему рукой, поглаживая слегка шершавыми и грубыми пальцами подбородок.
— Было с ним что-то или нет?
Пусть между мной и Глебом была поставлена точка, а документы на развод отправлены суд, но пока не было официального подтверждения о расторжении брака, я все еще оставалась его женой. И он точно не простит мне этой связи со Шведовым.
Мне нужно было продержаться еще какое-то время и придумать выход из сложившейся ситуации.
— Отвечай! — рявкнул он.
— Не было! Но и с тобой больше ничего и никогда не будет! — он сильно сдавил мои щеки, испепеляя обезумевшим взглядом.
Я держалась из последних сил, чтобы не заплакать и не закричать от боли, которую он мне причинял.
— Бессердечная дрянь! — прошипел он, отпуская меня, и со всего размаха ударил кулаком по столу.
