— Надя…
— Ты же видишь и чувствуешь, что для меня сейчас самое главное ребенок! А с тем, что сделал Глеб… Он ведь подорвал мое доверие абсолютно ко всему. И… мне неприятно думать о короткой интрижке на одну ночь… — я отрицательно покачала головой и обняла себя руками, словно защищаясь от него. — Секс без обязательств — это не про меня.
Хотя, возможно, именно легкий флирт помог бы мне отвлечься от плохих мыслей. Или запутать все только сильнее в моей жизни. После предательства мужа искать утешение в объятиях мужчины, которого я даже толком не знала, — сомнительное удовольствие.
— Поехали отдыхать, Надя, — от его низкого и хриплого голоса по позвоночнику побежали мурашки."
"Максим открыл для меня дверцу, и я забралась в салон. Всю дорогу до отеля мы ехали в полном молчании. Шведов изредка бросал в мою сторону короткие взгляды, а я делала вид, что их не замечаю. Губы до сих пор покалывало от его поцелуев, а по телу прокатывалась дрожь от осознания, что отвечала ему и думала в тот момент о продолжении.
Когда мы вошли в здание и подошли к лифту, он снова обнял меня и рывком прижал к себе.
— Ты же не меня боишься, а своих ощущений? Тебе ведь понравилось со мной целоваться?
Я вся сжалась, внутренне сопротивляясь своим чувствам, которые вызывал этот человек.
— У меня сейчас все сложно в жизни, Максим, а новые проблемы мне ни к чему. Впрочем, как и привязанности. Я не хочу переходить черту, каким бы прекрасным любовником ты в итоге не оказался.
Максим улыбнулся, а я мысленно отчитала себя за то, что была слишком разговорчива с ним.
— Надя, люди часто создают проблемы сами, а еще выдумывают границы и рамки, которые только у них в голове…
— Намекаешь, что я твоя проблема? — насмешливо спросила я.
— И не только проблема. Это ведь мне всю ночь ворочаться в кровати, представляя, что через стенку находится объект моего желания, но я не могу к нему прикоснуться.
— Как будто мои отказы тебя останавливали…
— Не останавливали, — согласился он и обхватил рукой мой затылок, снова впиваясь губами в мой рот с такой силой, что почти причинял боль.
Чувства шли вразрез с желанием противостоять мужскому натиску. Сердце бешено билось в груди, а голова кружилась от нехватки кислорода: Шведов не целовал, а поглощал меня без остатка, ничего от меня прежней не оставляя. И если он сейчас не остановится, то единственный способ привести его и заодно себя в чувство — отвесить ему пощечину, если слов он не понимал и не слышал.
