Я как раз возвращалась на собственную помолвку… — на ее лице застыло задумчивое выражение, а потом она вдруг прикрыла глаза и сильно пошатнулась, схватившись руками за голову.
— Надя! — я тотчас же оказался рядом. — Тебе нехорошо?
— Да… голова… — слабо отозвалась она, открыла глаза и как-то странно на меня посмотрела.
— И часто у тебя такое бывает?
Ее дыхание сбилось, она судорожно втягивала в себя воздух, не переставая на меня смотреть. Если бы я не поддержал ее, то она упала на землю.
— Возможно, это из-за смены лекарств или долгой прогулки, не знаю… Но я кое-что вспомнила… — грустно улыбнулась она.
— Я пришла в медицинский, потому что мечтала стать хирургом, только после аварии и травмы об этом не может идти и речи…
— Прямо сейчас вспомнила? — нахмурился я, а она кивнула.
— Так, хватит на сегодня прогулок, — решительно заявил я. — Идем к машине. Перекусим в городе, а потом я отвезу тебя в отель, чтобы ты отдохнула перед встречей с юристом.
14
Надя— Надежда Сергеевна, я подготовлю все необходимые документы для встречи с Вашим мужем.
В случае возникновения каких-либо вопросов мои контакты у Вас есть. Расторжение брака будет производиться в судебном порядке, а я сделаю все со своей стороны, чтобы дочь осталась с Вами, — мужчина, сидящий напротив, бросался четкими, будто заученными перед зеркалом фразами, чем сильно меня раздражал. Он и внешне походил на огромную энциклопедию с очками, а не на живого человека.
— Да, я вас поняла, Артур Давидович, — слова юриста я приняла со спокойным выражением лица, но внутри мечтала о том, чтобы он поскорее ушел и оставил меня одну.
Разыгрывать невозмутимость и собранность было выше моих сил, но приходилось делать это ради Дины.
— Я пришлю Вам документы на почту, когда все будет готово.
Беляев ушел, а я направила отсутствующий взгляд в окно. Внутри поселилось отчетливое понимание, что теперь придется быть сильной вдвойне. За себя и за Дину, которая, как и я, стала пешкой в чужой игре. Вот только откуда взять эти силы, когда внутри была пустота и сплошные руины? Я даже поговорить по телефону с дочкой не могла, потому что Виолетта Артемовна больше мне не отвечала, а Галя, услышав мой голос, сразу сбрасывала звонок.
И все же я заставила себя подняться на ноги и направиться к бару, чувствуя холод в душе и безысходное одиночество. Забралась на высокий стул и попросила у бармена для себя бокал вина. Убрала непослушную прядь волос за ухо и грустно вздохнула. Как же все нелепо получилось в моей жизни.
