Я неловко встала с кровати и подошла к окну, наблюдая, как Катя и Дина прогуливались по дорожке между деревьев.
— Я ведь еще не переписала на тебя ничего… Как у тебя получилось?
— У меня тоже есть связи и рычаги давления. Я не сижу без дела. Надеюсь, с акциями наш уговор в силе? Как все закончится, я верну тебе твою часть, можешь за это не переживать. И еще… Ты, кажется, собиралась сделать повторный анализ на установление отцовства? Имей в виду, что Хабаров скоро может снова оказаться на свободе…
— Намекаешь, что мы можем поехать в клинику все вместе?
— По крайней мере в ближайшие два дня твой муж никак не помешает этим планам.
Выбери удобное для вас с дочкой время, я заеду за вами.
Я закусила губу. Неужели он специально развел всю эту деятельность, чтобы мы смогли с Диной появиться вместе с ним в общественном месте и не бояться, что Глеб вычислит нас?
— Хорошо… Сегодня ты сможешь?
— Примерно через три часа освобожусь и смогу за вами приехать? В целях конфиденциальности адрес клиники можешь сообщить мне при личной встречи, — усмехнулся он.
Вот так просто? Почему он общался со мной так, словно между нами в прошлый раз не состоялось никакого разоблачительного разговора?
Я уже собиралась положить трубку, но Максим вдруг спросил:
— Что любит твоя дочь?
«Моя дочь? Она наша!» — хотелось крикнуть ему в трубку, но я спокойно у него уточнила:
— Из игрушек?
— Да. Когда Наташа была маленькой такого разнообразия на полках в магазине не лежало.
— Ей нравятся мышата.
А еще книжки с принцессами и… она не любит небритых мужчин.
Я услышала тихий смех в динамике и покрылась мурашками, машинально сжимая телефон в руках. Мне не нравилось, что я так реагировала на этого мужчину. Ведь я должна его ненавидеть и презирать, но почему этого чувства не было внутри?
— Понял. Ладно, — выдохнул он. — Я позвоню, как буду подъезжать.
После того разговора, когда Максим заставлял меня читать результаты экспертизы, в которых говорилось, что Дина не его дочь, я думала, он больше никак не даст о себе знать, но он позвонил мне на следующий день.
И на протяжении всей недели давал как-нибудь о себе знать. Чего он этим добивался?
— Ну что? Выяснила что-нибудь? — спросила Катя, когда я вышла на улицу.
На свежем воздухе у меня немного закружилась голова. Должна признать, что я чувствовала себя в эти дни не лучшим образом, а о спокойствии в моей жизни пока не шло даже речи.
— Да, выяснила, — я кивнула и посмотрела на дочь.
