Я послушно записывала их, и в итоге обзавелась аж тремя адвокатами, с которыми собиралась связаться уже завтра утром.
– Не волновайся, тёть Лиза… Всё будет хорошо! – обняла меня племяшка перед тем, как я покинула её офис. – И я пока пораскину мозгами, что нам нужно будет сделать перед тем как империя нанесёт ответный удар, – снова невесело хихикнула она, прижимая к своему плечу мою голову. – Одно знаю точно – мы непременно скатаемся в ту самую церковь! Ты ведь запомнила, где она находится?"
"В этот момент я почувствовала себя особенно хрупкой и уязвимой.
Но позволила себе побыть слабой лишь несколько мгновений.
– Запомнила, – кивнула в ответ, а перед глазами, словно выжженные на сетчатке, появились слова, написанные на том чёртовом свидетельстве. – До встречи, Сашуль. И спасибо.
Я покинула офис Сашки, но прежде, чем ехать домой, какое-то время просто побродила бесцельно по улицам. Вадик уже вернулся домой, он звонил мне и оставлял сообщения в мессенджерах, но я лишь ответила мужу, что мне пришлось срочно уехать по делам.
А потом я решилась и написала Глафире. Потому что было одно обстоятельство, которое теперь не давало мне покоя. Однажды я нашла женскую простенькую заколку у нас на кухне. Нашла в тот момент, когда мы с сыном вернулись из недельного путешествия к морю, в которое отправились без Вадима.
Тогда у Лёньки только-только появилась первая девушка и я справедливо решила, что именно она и обронила этот аксессуар, когда он приводил её к нам домой. Но сейчас всё казалось совершенно другим…
«Глафира, подскажите, а как вы узнали адрес, где мы живём?» – написала я второй жене своего мужа.
Отправила мгновенно, зная, что могу передумать. Ответ пришёл с точно такой же скоростью, будто Глаша только и делала в этот вечер, что ждала моего сообщения.
«Так мы с Варюшкой жили у вас несколько дней, пока вы на морях косточки грели. Варюше надо было к врачам, Вадик нас и поселил в вашей квартире».
Я прочла это и покачнулась. Какой ужас… какой кошмар наяву…
Опустившись на первую попавшуюся лавку, я задала себе самый главный насущный вопрос: «Сможешь ли ты, Лиза, какое-то время просто молчать и делать всё, чтобы в итоге припереть мужа к стенке, да так, чтобы он уже не отвертелся?»
Ответ был однозначным.
Смогу, но на это мне понадобится такой запас душевных сил и нервов, что останется лишь молиться, чтобы всё закончилось как можно скорее.
«Лизонька! Вы не думайте, мы всё потом за собой убрали! А квартира у вас хорошая, уютная очень».
