И поняла кое-что еще: возможно, дело было не столько в том, что я ему не верила, сколько в самом страхе из-за того, что хотела верить…
Я так долго о нем мечтала, что теперь, когда он стал таким близким, таким… реальным, кажется, попросту испугалась. Того, что не сумею его удержать. Того, что всю жизнь буду бояться, что его уведет кто-то еще…
Так же, как когда-то увели из семьи моего отца.
- Жалеешь? - раздался рядом мамин голос.
Я задрала голову, чтобы взглянуть на нее. Удивительно… она, всегда такая строгая со мной, сейчас смотрела как-то по-новому… и даже тон ее был непривычно мягким.
- О том, что мы сюда приехали? Нет, - пожала я безразлично плечами.
Небо понемногу теряло последние краски, окрашиваясь в светло-фиолетовые, постепенно сгущающиеся, тона. Из дома знакомо потянуло дымком - баба Люда затапливала печку…
- А вот я - да, - проворчала мама, опускаясь на соседний пенек. - Терпеть ее иногда не могу, но… она все равно моя сестра. Понимаешь, о чем я?
Нет, я, увы, ни черта не понимала.
- Близкие люди иногда бывают невыносимы, - пояснила она. - Они обижают нас - вольно или невольно, совершают ошибки… как и мы сами, впрочем. Но они не перестают от этого быть нам дороги…
Я пыталась осмыслить то, что она говорила, но подмерзающие ноги изрядно портили эффект от материнской мудрости.
- Я имела в виду, жалеешь ли ты о том, что уехала?
Она внимательно посмотрела на меня, потом с явным осуждением добавила:
- Или лучше сказать - сбежала?
- Ну спасибо, - беззлобно огрызнулась я.
- Только пинка от любящей матери мне сейчас и не хватало.
Она поджала губы и, немного помолчав, в итоге просто сказала:
- Но я говорю это именно потому, что действительно тебя люблю.
Я вскинула голову, не веря собственным ушам. Что это еще за минутка нежданной нежности? А ведь волшебное рябиновое пойло тети Люды еще даже не пошло в дело.
- Я тебе не говорила… - продолжила, тем временем, мама. - Но твой отец… просил у меня прощения. Хотел вернуться…
Я прикрыла глаза. Многовато сегодня было откровений на одну мою несчастную голову.
- А ты не простила, - констатировала я очевидное.
- Не простила, - подтвердила она. - Пошла на принцип… но не было ни дня, когда не задавала себе вопроса: а правильно ли я тогда поступила?
Повисла пауза. Она больше ничего не говорила, а я - попросту не знала, что ей ответить. Какой была бы наша жизнь, останься папа в семье? Лучше ли? Или то, из-за чего все рухнуло, повторилось бы снова? Я не знала.
