Мы распрощались и я какое-то время постоял, улыбаясь, как Чеширский кот. В последнее время, кажется, это было моим обычным времяпрепровождением.
Вернувшись же к Алине и принесенному кофе, не стал ходить вокруг да около и объявил:
- Звонили из лаборатории. - Цветкова мгновенно напряглась, понуждая меня гадать - обрадуется она новостям, или же нет. - Я - отец Маши. И это совершенно точно.
Сказав это, я всмотрелся в лицо Алины, желая рассмотреть все оттенки ее эмоций до черточки. От меня не ускользнул тот факт, что Цветкова испытала облегчение.
Которое, впрочем, очень быстро сменилось удивлением.
- Но как же результаты Малиновского? Ведь он… - начала она, но я ее перебил:
- Я уже говорил тебе. Он их подделал. Не знаю, как, да это и неважно. Пусть теперь суд разбирается в этом. Назначает новую экспертизу, которую Артур уже не подкупит.
«А я сделаю для этого все возможное», - мысленно пообещал я себе и Алине.
- Суд? - еще больше нахмурилась Цветкова и я потянулся к ее руке. Взял в свою ладонь и чуть сжал.
- Да. И, поверь мне, Маша не пострадает. Ее это вообще никак не коснется. В негативном ключе, я имею ввиду.
Алина сомневалась несколько мгновений, после чего все же кивнула и улыбнулась. На этот раз широко и искренне.
- Спасибо, - просто поблагодарила она, и я ответил:
- Не нужно. Она ведь наша дочь.
Я убрал ладонь и, взяв чашку кофе, отпил глоток. А в голове радостным набатом звучало - Маша Лаврова. Да… Маша будет носить фамилию Лаврова.
В мой номер мы ввалились целуясь так, будто бы от этого зависела как минимум судьба всего мира.
Алина срывала одежду с меня, я - отвечал ей полной взаимностью в этом вопросе. В памяти вспышками появлялась та ночь, которую мы провели годы назад. Ночь, закончившаяся рождением самого чудесного ребенка на свете. Оттого сейчас я испытывал какое-то запредельное чувство, которое невозможно было назвать одним словом.
- Подожди… а как же… вопрос безопасности? - прошептала Алина, остановив меня, едва мы оказались в постели.
- Мне нравится, к чему приводит ее отсутствие, - не без самодовольства откликнулся я.
Цветкова сомневалась ровно долю секунды, после чего улыбнулась и сама потянулась ко мне. И, пожалуй, этот жест был красноречивее тысячи слов. Женщина, которая дает понять мужчине, что ее не пугает рождение совместных детей, практически признается ему тем самым едва ли не в любви…
Я ответил на поцелуй, вложив в него всю свою страсть, помноженную на безграничную нежность.
