Дернула шнуровку на манжете, поднесла к понурой морде ладонь и сурово приказала:
— Пей!
Судя по состоянию моего монстра, каплей крови он сейчас точно не обойдется.
Хвич переступил с лапы на лапу. Из-под опущенных век на миг алчно и голодно полыхнуло багрянцем.
— Другую… — выдавил он сипло. — Печать… Нельзя…
Я быстро поменяла руку, и горгул, даже не думая отказываться, жадно в нее впился. В голове зашумело, виски налились болью, но я терпеливо ждала, когда он насытится.
Наконец, Хвич отпустил мое запястье и удовлетворенно качнулся назад.
Каменное тело потемнело, разгладилось и матово поблескивало угловатыми боками. Рубины снова напитались цветом, в их глубине попеременно вспыхивали и гасли ярко-алые отблески. Горгул выглядел теперь не грудой битых булыжников, а прежним — вполне довольным жизнью чудищем.
— Ну, ты скажешь, наконец, что стряслось? — нетерпеливо потребовала я.
— Иди… — встрепенулся Хвич и тут же схватил меня за пальцы, больно царапая когтями. — Иди…
Вот и весь ответ.
— Куда?
— Хозяин… Иди…
Сердце гулко толкнулось о ребра.
— Высший… Айтон меня зовет? — покосилась на метку, все такую же — блекло-бесцветную. — Но почему не через печать?
— Нет, — мотнулась из стороны в сторону лобастая голова. — Он не зовет… Не позовет… Не хочет… Сейчас не хочет… Я зову…
— То есть… — быстро перевела невнятные откровения Хвича на нормальный человеческий язык, — твой хозяин не желает меня видеть. И тебя не посылал. Ты сам за мной явился, против его желания. Или… Он ведь даже не подозревает, что ты здесь, верно?
— Да…
Ничего не понимаю.
— Но зачем? И… как ты себе это представляешь? Знаешь же, мне запрещено посещать особняк без приглашения. Айтон четко сказал — свидания назначает он, я прихожу только по его зову. По нашему договору…
— Помоги… — прервал горгул мой лихорадочный лепет. — Помоги ему…
— Что? — На миг перехватило дыхание. — С Айтоном что-то случилось?
— Случилось, — согласился горгул. — Плохо… Иди…
И я тут же сорвалась с места.
Опомнилась только у двери.
Остановилась. Обернулась.
— Что я могу? Приду и буду только мешать. У него есть целители, тот же лэйр Сюфрэ, а я даже не лекарь, и уж точно не маг.
— Нет… Они… Нет…— Хвич обиженно скривился. — Не умею… сказать… Мыслеречь… Учи…
Вот заладил: «Учи, учи». Интересно, как я ее выучу, эту демонову мыслеречь? Ладно, не время сейчас препираться.
— Они… Не те… Не то… Только ты… — продолжал горгул свои малопонятные объяснения. — Потому что он… твой.
