И неужели бесстыдство и беспринципность в этой семье тоже передается по наследству?
— Да как вы смеете…
— А вы?!
— Это смешно! — рявкает Павел.
— А я не вижу, чтобы вы смеялись, Павел Игнатьевич! И с этого момента ко мне тоже по имени отчеству!
— Хватит! — перехожу на крик, потому что всем начхать на мой лепет. — мы сделаем ДНК-тест!
— А после по вашей наглой роже им отхлестаем!
Воцаряется гнетущее молчание, и мама вздыхает:
— Хорошо, это уже было лишним.
— Вы знатная хабалка, — шипит Павел. — Никакого воспитания.
Мама выпучивает глаза на него, а затем смотрит на меня, ожидая поддержки.
— А вот такие мы, — скрещиваю руки на груди, — хабалки. Нищие хабалки. И да, не ваш это внук.
Мама косит на меня возмущенный взгляд.
— Нагуляла я его. Вот так. А теперь самое время нас с позором выпнуть.
Павел вскидывает бровь, медленно моргает и смеется.
— Ань, ты слышала?
— Слышала, — с лестницы доносится голос Анны. — Сложно всем нам будет.
— И как показательно, — хмыкаю я. — Один из главных виновников всего этого цирка с пони не отсвечивает.
Будто его все это не касается. Подарил карликовую уродливую лошадь и доволен. Папа всем на зависть!
— Кажется, он уехал, — шепчет мама.
— Куда?
— Он мне не ответил. Зыркнул и ушел, — мама кривится и презрительно приподнимает подбородок. — За новым пони, наверное.
— И эту пони зовут не Настя? — зло усмехаюсь я.
Он же не зря мне про любовниц втирал. Перевозбудился во время стриптиза и поехал снимать стресс. К Насте. В прошлый раз я свою чуйку заткнула, но сейчас я ей поверю.
— К сиделке? — Павел недоуменно поднимает брови. — Или это какая-то другая Настя?
Глава 38. Пробник лошади
— К сиделке? — переспрашиваю я. — Так он шашни крутил с сиделкой?
— А чья сиделка? — интересуется мама.
Павел молча разворачивается и шагает к гостиной.
— Вы так намекаете, что я лезу не в свое дело?"
"— Именно.
— Так речь об Адаме? — мама не собирается сдаваться. — Это его сиделка?
— Мам…
Павел оглядывается:
— Я думаю, вам пора.
— Теперь ясно в кого Адам такой, — мама скрещивает руки на груди. — У отца научился.
— Он попал в аварию, — по лестнице к нам медленно спускается Анна. — Долго лежал в реанимации, пережил с десяток операций, был парализован ниже пояса.
— Это очень грустно, — мама хмурится.
— Спешил к вашей дочери.
— Есть в чем обвинить мою дочь, да? — мама вскидывает бровь. — Очень удобно. Не было бы аварии, то она была бы в другом виновата.
— Я не говорила о ее вине.
