Я замираю и теряю контроль над своим дурачеством, когда в гостиную входит, как обычно, недовольный Адам, и Ваня, поглощенный смехом и визгами вырывается и дает мне пяткой в левый глаз.
От неожиданного удара я отшатываюсь, откидываюсь на спинку и прижимаю ладонь к лицу.
— Мама!
— Мила?
Немного голова кружится, и под ладонью растекается тупая боль.
— Мама, мамочка, — Ваня лезет ко мне испуганным котенком, пытается убрать, мою руку, — мама… — всхлипывает, — мама, прости…
— Все в порядке, — приобнимаю его свободной рукой.
— Мама… — со слезами утыкается мне в подмышку, — я не хотел…
— Я знаю…"
"На лице Адама полная растерянность. Прячет телефон в карман брюк, и молча скрывается в столовой. Да, самое время пообедать, козлина равнодушная.
— Мам, прости… Прости… — заглядывает в лицо. — Болит? Дай подую.
Будет синяк. Боль нарастает, пульсирует и по щеке под ладонью скатывается слеза.
— Мам…
— Все хорошо, зайчик.
Возвращается Адам и протягивает пакет со льдом.
— Папа, я не хотел, — жалобно оправдывается Ваня.
— Я знаю.
Выхватываю пакет со льдом, и Адам сердито констатирует факт:
— Будет синяк.
— Да ты что? — прикладываю пакет со льдом к глазу и стискиваю зубы.
— Мам…
Я хочу накричать на Ваню и на него слить свое напряжение и негатив, но я понимаю, что он не виноват в происходящем. Я хочу домой, хочу обратно в свою унылую, но привычную жизнь, ведь в ней нет мужика, который от меня все о себе скрывает.
— Больно? — спрашивает Адам, нависая надо мной хмурой тучей.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что больно.
— Ты прав.
— Не ссорьтесь, — поскуливает Ваня. — Это я виноват…
— Это твой папа виноват, — рычу я.
— Неожиданно, — Адам вскидывает бровь.
Закрываю здоровый глаз и медленно выдыхаю. Холод доходит до скуловой кости, и я скрежещу зубами.
— Раз я виноват, то я прошу прощения, — Адам падает в кресло и закидывает ноги на столик. — Только я не понял в чем именно, но это и неважно. Я буду всегда виноват.
— Очень удобно устроился, — открываю уцелевший взгляд и щурюсь сквозь боль.
— Мам… пап…
— Да, кресло очень удобное, — закидывает руки на подлокотники кресла. — не спорю.
Ваня переводит испуганный взгляд с Адама на меня, и я слабо улыбаюсь:
— Мама просто устала.
— Мама может пойти и поспать, если устала, — Адам пожимает плечами и смотрит на Ваню. — Мы же отпустим маму поспать?
— Мама не хочет спать, — прижимаю к себе Ваню, который бледнеет с каждой секундой.
— Мама хочет к бабушке? — тихо спрашивает он.
Я киваю.
