— Я все его номера блокирую, он их меняет с завидным постоянством. Может, опять поменял, — в бессилии говорю я.
— У него есть постоянный номер, — мама делает глоток, глядя на меня. — Который не менялся лет десять. Это же сойти с ума каждый раз покупать новый номер, чтобы позвонить дочке.
— Не защищай его…
— Да в мыслях не было, — закатывает глаза, встает и шагает к двери. — Мила, ты такая внезапная, что я аж теряюсь.
Через несколько минут, которые кажутся мне молчаливой вечностью, она возвращается с телефоном в руках.
— Твой Адамушка, что-то воркует и воркует, — касается экрана.
Диктует мне номер отца, который я ищу в черном списке среди “козел”, “козел?”, “козел” и так далее. У меня явные проблемы, которые стоит обсудить с психотерапевтом, но копаться в своей дурной голове я не стану. Я хочу услышать отца и сказать ему пару ласковых. Да, именно сейчас.
— Нашла? — мама возвращается за стол.
— Угу, — сердито бурчу я, убираю “козлинного козла” из черного списка и цепенею в нерешительности.
— Звони уж, — мама откидывается назад и левую ногу под себя подбирает. — Даже любопытно, ответит или сдался?
Гудки, и раздается сонный голос отца:
— Мила? Что-то случилось?"
"Горло схватывает спазм боли, сбрасываю звонок и откидываю телефон, как ядовитую змею, а после меня накрывает слезами. Мама встает, заключает меня в объятия, в которых я расхожусь в детском и обиженном плаче еще больше.
— Это уже прогресс, — шепчет мама.
Он должен был рядом. В каждый сложный для меня момент просто быть рядом, защищать, любить и поддерживать. Начиная с разбитых коленок, двоек и заканчивая моей неудачной влюбленностью. Будь у меня заботливый отец, то, может, бы я не нырнула в объятия Адама.
Телефон на столе требовательно вибрирует, и мама усаживает меня на стул.
Отвечает на звонок отца спокойным и уверенным голосом:
— Дим. Все нормально.
Нет, ненормально. Он знает, что у него есть внук, а он видел его только на фотографиях, которые мама тайно отправляла ему.
Он сдался, раз не нашел к дочери подход и отошел в сторону.
— Нет, ничего не произошло, — мама зевает и прикрывает рот ладонью, — ага, спокойной ночи.
А я все плачу, но уже почти беззвучно. Утираю слезы, которые катятся и катятся по щекам.
— Про Адама сама ему скажешь, если захочешь, — мама откладывает телефон.
— Ты же потом все расскажешь… Я же знаю тебя…
— С большим опозданием.
