Но до него еще добраться надо. Группа теперь большая, а немцев по пути меньше не станет.
– Выйдем. – Генерал заметно приободрился. – Теперь есть за что бороться, хоть какая-то надежда. Спасибо, Шубин, что нашел нас. Удачливый ты, похоже, парень, нам сейчас такие как воздух нужны.
– Товарищ генерал, я могу поговорить с Андреем Андреевичем? – настаивал Глеб. – Время не терпит, нужно составить план и двигаться. Товарищ генерал знает эту местность лучше, чем мы. Сколько недель ваша армия обороняла этот район.
– Хорошо, Шубин, давай попробуем.
Тяжеловато в последнее время стало общаться с Андреем Андреевичем.
Сложившаяся ситуация отчасти отдавала абсурдом. Глебу казалось, что эти люди будут плясать от радости оттого, что их помнят, прислали за ними целую группу. Но они реагировали сдержанно, дико устали, измотались, ни во что не верили. Возможно, в чем-то окруженцы были правы. Вероятность погибнуть в присутствии Шубина была так же высока, как и без него. Он не бог, ковров-самолетов и шапок-невидимок не припас, использовать параллельные измерения не научился.
Метрах в пятнадцати по пади оврага был построен на скорую руку шалаш, обложен хвойными ветками. Видимо, Власов уже никуда не спешил, группа встала на долгий привал.
– Андрей Андреевич, вы спите? – глухо спросил Боев.
– Что за шум, Виктор Афанасьевич? – осведомились из шалаша.
– К нам вышла группа полковой разведки Пятьдесят девятой армии. Командует ею старший лейтенант Шубин. Их шестеро. Шубин уверяет, что может вывести нас из окружения.
Несколько секунд командарм переваривал известие.
– Хорошо, я сейчас подойду.
Генералу удалось себя превозмочь. Он возник в свете костра через несколько минут. У огня выросла двухметровая фигура, одетая в шинель без знаков различия. Власов передвигался тяжело, запахивал норовящие разойтись полы.
Все поднялись.
– Оставьте, давайте без церемоний, товарищи. Это выглядит глупо. – У него был севший безжизненный голос.
Проявилось лицо, по которому сновали блики костра. В принципе генерал узнавался.
Это был тот самый Власов, обласканный руководством Советского Союза, действительно имевший немалые заслуги перед Родиной.
Но выглядел он плохо. Лицо его стало серым от усталости и потрясений, лоб прорезали глубокие морщины, глаза запали, сильно обрисовались надбровные дуги. Генерал старался не сутулиться, но выходило неудачно.
Он был без головного убора, носил, как и прежде, короткую прическу ежиком. Она была неровной, на висках сквозь волосы поблескивала кожа.
