Фриц стал его обыскивать.
Второй держал Никиту на прицеле, отвлекся на короткий миг от Глинского. Лева бросился на него, как штормовой ветер! Немец даже ахнуть не успел, лишь уловил движение краем глаза и дернул головой. Лева сбил его с ног всей своей массой, оба покатились по земле.
Первый фашист тоже оплошал. Полезная привычка – иметь в рукаве вшитый кармашек для лезвия. Никита чиркнул немца по горлу, словно ногтем провел. Тот отшатнулся, и Костромин убрался весьма вовремя. Брызнула кровь из перерезанного горла.
Немец схватился за рану, побагровел. Кровь сочилась между пальцев, вращались глаза. Он смотрел на советского разведчика с какой смесью злобы и ужаса. Перехитрил его этот недалекой русский! Ноги фрица подкосились, он повалился в траву.
Никита бросился на помощь Глинскому. Тот боролся с противником в партере, оба тяжело сопели, мелькали ноги. Никто не одерживал верх. Но дотянуться до автомата немецкий солдат уже не мог. Он схватил Леву за горло, тот начал задыхаться.
К ним подкатился Никита, выхватил нож у врага из поясных ножен, стал лихорадочно бить в бок. Он нанес не менее десяти ударов. Жертва хрипела, глаза выстреливали из глазниц. Пальцы фрица разжались.
Глинский откатился от него, кашляя, пополз на корточках, уселся в траву по-турецки, стал приходить в себя. Костромин опомнился, отшатнулся от солдата."
"Глаза фашиста заволокла муть. Поначалу он норовил приподняться, потом оставил эти попытки, таращил в небо незрячие глаза.
Дыхание его становилось все слабее, потом и вовсе прекратилось.
Когда разведчики возникли на поляне, Никита деловито обхлопывал мертвеца, перекладывал гранаты в свой подсумок, вертел в руках компас в металлическом футляре. Глинский поправлял перекошенный комбинезон, как-то странно поглядывал на командира.
– Ну и что это было? – сурово спросил Глеб.
– Военная хитрость, товарищ старший лейтенант, – ответил Глинский. – А вы что подумали?
– Струхнули, не без того, – сглотнув, признался Никита.
– Они ведь маскируются как хамелеоны, а от вас толку никакого. Пришлось импровизировать, несли какую-то чушь. Голь на выдумки хитра, товарищ старший лейтенант, все такое.
– Артисты погорелого театра, – заявил Пастухов. – А я ведь и впрямь подумал, что вы в плен собрались. Такую антисоветскую пургу несли!
– Вы очень странно смотрите на нас, товарищ старший лейтенант, – проговорил Никита.
