Разведчики по одному выходили на поляну, прислушивались. Все молчали, слова застряли в горле.
Фашисты подкараулили и уничтожили группу Векшина. Тут действовали явно не солдаты вермахта. Особенно густо тела лежали в центральной части поляны. Огонь немцы открыли внезапно, люди падали как подкошенные, и большинство погибло сразу.
Политрук Савочкин откинул голову, сжимал кулаки, на лице его застыла маска безмерного отчаяния. Капитан Векшин упал ничком, вывернул голову. Кровь вытекла из раскроенного виска. По распахнутым глазам уже ползали насекомые.
Ольгу Даниловну немцы тоже не пощадили, хотя ничто не мешало им взять ее живой. Она почти добежала до кустов. Очередь пропорола ей бок. Она лежала в своей крови, лицом вверх, неловко извернулась. Одна рука была отброшена, другую придавило туловище.
Смотреть на это было невозможно. В глазах у Шубина темнело, но он не мог оторвать взгляд от мертвой женщины, впал в оцепенение.
– Командир, мы тут как мишени в тире, – негромко проговорил Ситников.
Глеб опомнился.
Не хватало еще своих людей под монастырь подвести! Но женское лицо с большими глазами осталось в памяти, приклеилось, словно плакат к стене.
Разведчики рассредоточились в кустах к югу от поляны, слились с земным покровом.
Слева и справа от них говорили немцы. Солдаты, устроившие побоище, ушли с поляны и теперь осматривали прилегающую местность.
«Нам дико повезло, что мы до сих пор на них не наткнулись!» – подумал Шубин.
– Кто такие, товарищ старший лейтенант? – прошептал Бердыш.
– Простые солдаты так четко действовать не могут. Они же перебили всех наших и никого не потеряли, черти.
Значит, здесь работало специально обученное подразделение вроде печально известного «Бранденбург-800». Эти люди никогда не брали числом, каждый стоил роты. Умные, натасканные, без морали и жалости, способные выполнять любые задачи в меняющихся условиях. Они орудовали в советском тылу, устраивали засады на партизан.
«Что эти фашисты здесь делали? В принципе не секрет, что пропавшего генерала Власова ищет не только советское командование, – лихорадочно размышлял Глеб.
– Гнать лошадей не стоит. Допустил просчет, забрался в эту клоаку, значит, дальше без резких движений, делай вид, что ты никуда не спешишь. Как бы ни были малочисленны эти негодяи, их все равно больше, чем нас. Пусть уйдут подальше, а потом уже и мы продолжим путь».
Минут через десять он поднял голову. Все было тихо. С укором глядел на него красноармеец Малинович.
