Этот упырь все-таки схватил его за горло.
– Он живой? – уточнил Шубин.
– Обидно, товарищ старший лейтенант, – заявил подчиненный. – О здоровье разных подонков вы печетесь больше, чем о моем.
– Ладно, не умничай. Надежно вырубил?
– Нет, нужно вытаскивать его отсюда, пока не очнулся.
Да, с этим стоило поспешить. Кто-то мог увидеть, что часового нет, и озаботиться его отсутствием.
Глеб и Никита за шиворот извлекли этого типа из сарая. Он тяжело дышал, пребывал в отключке. Даже в темноте было видно, как под глазом у него разбухает синяк.
Никита поднял кепку, упавшую с головы полицая, скомкал ее и засунул в открытый рот.
Полицай очнулся. Глаза его блуждали. Он начал дергаться, и Шубину пришлось ударить его в переносицу. Бедняга откинул голову и застыл. Разведчики затащили его за силосную башню и бросили у кирпичной стены.
– Тяжелый, черт, – отдувался, утирая пот, Костромин.
Когда язык в очередной раз пришел в себя, в горло ему уперлось острое лезвие. Сталь вдавилась в кожу, тонкой струйкой засочилась кровь.
Полицай напрягся, как-то сообразил, что шевелиться нежелательно. Над ним висели два безликих силуэта, и он догадывался, кто это такие.
– Сейчас кляп вынем, дружище, – сказал ему Глеб. – Ты же понимаешь, что будет, если заорешь? А оно тебе зачем? Сразу в расход, а так еще бабушка надвое сказала. Понимаешь мысль?
Полицай осторожно кивнул. Костромин выдернул кляп.
– Подождите, не убивайте, меня заставили, – пробормотал полицай.
Начало разговора было стандартным, самым обычным.
– Заткнись. Отвечай на вопросы. Зовут как?
– Николай Беляшов. – Здоровяк умирал от страха, мышцы его лица сковала судорога. – Послушайте, они сказали, что убьют мою жену и дочь, если я не пойду в услужение немцам.
– Заткнись, говорю, Беляш. А то зарежем прямо здесь и сейчас. Сколько ваших осталось в деревне? Честно отвечай, а то проверим и накажем, если соврешь.
– Девять нас, – выдавил из себя Николай.
– Ох, ни черта себе! – впечатлился Костромин. – Да ладно, товарищ командир. Нас никогда не пугали трудности.
– Ты тоже заткнись, Никита. Где рассредоточены ваши люди, Николай?
– Пятеро в этой избе, я шестой. Трое в соседней. Уже спят, наверное. Меня сменить обещали через два часа.
– Что с нашими людьми?
– Их убили. – Предатель снова задергался. – Это не я. Одного Мамон застрелил, другого – Сенька Белый. Тела в подпол сбросили. Мамон сказал, пусть там лежат, чтобы не воняли.
– Вот сука! – Никита не сдержался, двинул пленника в челюсть.
