– Товарищ старший лейтенант, что же мы так оплошали? Нужно было положить их к чертовой матери и в болоте утопить. А то ведь противно смотреть, как уходят ненаказанными.
– А тебе лишь бы пострелять, да? – недовольно проворчал Глеб. – Мне и самому тошно, а что делать?
– Ничего, в Туховежи придем, можем исправить ошибку, – сказал Малинович, вырастая за противоположной обочиной. – А вам не тревожно, товарищ старший лейтенант? Что они забыли в Туховежах?
– Тревожно, не без этого, – признался Шубин. – Так, быстро выходим на дорогу, догоняем упырей.
Подгадаем удобный момент, без шума нейтрализуем и убедительно спросим.
Отряхиваясь, разведчики выбирались на дорогу.
– Где Бердыш? – спохватился Малинович, завертелся.
Остальные тоже всполошились. Вот так новости! Боец отсутствует, что за мистика?
Местность была сравнительно открытая, куцые деревья перемежались кустарником, зеленела травка.
А ведь предупреждала Марья Павловна, что здесь опасные места!
– Туда он прыгнул. – Малинович с трудом раздвигал сведенные челюсти, тыкал трясущейся рукой.
– Я ведь даже не смотрел, он и звуков никаких не издавал.
Ленька Пастухов двинулся к поляне, на краю которой топорщились карликовые кусты, заплетались бороды болотной травы. Он балансировал, словно на канате, прощупывал почву, прежде чем ступить. Шубин схватил его за шиворот, а то не ровен час…
– Смотрите! – взволнованно прохрипел Малинович.
На краю поляны, за кустом, что-то шевелилось. Чавкнула болотная жижа, пошли круги. Показалась трясущаяся рука, схватилась за пучок травы.
Образовалось серое лицо, сведенное мукой, мутнеющие глаза.
Бойцы зашумели. Пастухов необдуманно полез вперед, нога его погрузилась по колено, он боком завалился на кочку, стал выбираться из трясины поступательными рывками.
Бердыш не рассчитал. Ему и в голову не пришло, что здесь может быть такое. Он перепрыгнул через куст и поздно сообразил, что начал тонуть! Пока по дороге ехали полицейские, боец не мог возиться, махать руками, а потом физически был неспособен это делать, просто тонул, ушел в болото с головой, но как-то собрал силы, вынырнул, нашел, за что схватиться.
Шубин помчался на другую сторону дороги, поднял первую попавшуюся раздвоенную ветку, поволок обратно. Он и Пастухов схватились за нее, положили на траву, стали проталкивать, когда скрюченная рука как-то вцепилась в эту ветку, потащили на себя. Держи, парень, не отпускай!
Показалась шея, вторая рука. Бердыш задыхался, плевался болотной тиной.
