Трещали автоматы, хрустели ветки под ногами. Солдаты перекликались, подбадривали себя. Иногда в разрывах листвы мелькали серые мундиры военнослужащих вермахта, светлые повязки на рукавах полицейских. Те изъяснялись исключительно матом, лезли через бурелом, палили из карабинов.
– Товарищ генерал, бегите на восток! – звонким голосом выкрикнул Малинович, дождавшись паузы в стрельбе. – Товарищ генерал, не останавливайтесь! Мы прикроем!
Это было интересное решение. Полицаи были люди прямолинейные. Они все услышали. Снова начался галдеж.
"
"– Генерал! – проорал какой-то знаток немецкого своим хозяевам. – Нах ост, нах ост!
– Теперь держись, пацаны, – выдал Глинский. – Мало нам не покажется.
Мало действительно не показалось. Противник полез напролом. Командиры приказывали не стрелять. Да кто бы возражал!
Разведчики припустили прочь, подняли невероятный гвалт.
Малинович хотел еще что-то крикнуть, но Шубин шлепнул его по затылку. Не переигрывать!
Красноармейцы снова бежали по пересеченной местности. Усталость накатывала на них, в глазах двоилось.
Враги висели на хвосте. Теперь полицаи осмелели, вырвались вперед. Когда еще будет такая возможность выслужиться? Им ничто не мешало заметить, что они преследуют совсем незначительную группу людей.
Разведчикам приходилось вести плотный огонь, чтобы сдержать напор. Бойцы перебегали от дерева к дереву, хлестали пулями. Боеприпасы были не вечными. Двое перебегали, трое вели огонь, потом менялись.
Немцы и полицаи не выдержали, снова начали постреливать.
Пули выли где-то рядом. Красноармейцы не обращали на них внимания. Они сбили неприятеля с верного маршрута, запутали его. Настало время и самим выбираться.
– Хватит стрелять! – прорычал Шубин. – Бежим отсюда к чертовой матери!
Двигаться становилось все труднее, ноги не держали, вязли в сырой земле. Но все же дистанция между враждующими партиями стала расти. Солдаты противника тоже были люди, они устали.
Просвет замаячил так некстати!
Шубин первым вывалился на опушку и завыл от отчаяния.
Впереди открытое пространство, никаких укрытий. До ближайшего оврага метров триста. Это полторы минуты энергичного бега. Но они едва волочили ноги!
– Бежим, товарищ командир, успеем, – пробормотал Бердыш.
Он хватал ртом воздух как рыба, выброшенная на берег.
– Не успеем, мать его так, – процедил Глинский и как-то поменялся в лице. – Все, товарищ старший лейтенант, валите отсюда. Я задержу немцев. Вы как раз успеете добежать.
Шубин что-то орал, протестовал.
