В прошлые годы их редкие сражения кончались большей частью вничью, но происходили они все же не в гостиной респектабельного дома и тем более не в присутствии хозяйки.
— Вы не знаете, — сдавленным голосом повторил Энтони, — не знаете, что он вытворял в свое время.
— Что вы вытворяли, Энтони, — поправила его мать.
— Да, правильно, мы! Но ведь речь идет о моей сестре, черт побери! И то, что у него на уме — я знаю это, — имеет весьма малое отношение к поэзии или к цветам!"
"Он ткнул пальцем в букет, так и не дождавшийся воды.
— Они скоро завянут, — вспомнила Дафна, — я пойду…
— Подожди! — рявкнул Энтони.
— Это очень дорогие тюльпаны, — пояснила мать. — Они прямо из Голландии.
— Да хоть из Африки!.. Я готов убить его! Он недостоин целовать ее туфли!
— Энтони, — сказала леди Бриджертон, — когда ты научишься наконец сдерживать эмоции? Не завидую твоей будущей жене.
— Ее не будет, черт подери! Во всяком случае, до тех пор, пока я не решу судьбу своей сестры. Ведь сейчас я старший в нашем роду и на мне ответственность… А этот человек…
— Я не хочу больше слышать ни одного невежливого слова по адресу нашего гостя, Энтони! — решительно сказала мать.
— Хорошо, мама. — Он снизил тон. — Если не хотите слышать, позвольте мне поговорить с его светлостью с глазу на глаз.
— Теперь уж я определенно иду за вазой, — решила Дафна и бросилась вон из комнаты.
— Поговори, Энтони, — милостиво согласилась мать, — но запрещаю тебе оскорблять герцога.
— Что вы, мама, разве я посмею? Обещаю держать себя в руках.
Саймону, никогда не знавшему матери, было сейчас любопытно наблюдать трогательную перепалку между людьми, которые — он видел это — души не чаяли друг в друге. Кроме того, он понимал, что после смерти их отца Энтони действительно сделался старшим — и вообще в семье, и здесь, в доме у матери, который по законам наследования стал его собственностью, о чем он — даже в запальчивости — не посмел упомянуть и наверняка никогда не упомянет.
В общем, ни злости, ни обиды Саймон не чувствовал.
Все это было интересным и в своем роде забавным.
— Не беспокойтесь, леди Бриджертон, — сказал он. — Нам с Энтони есть о чем поговорить. Разговор будет совершенно миролюбивым.
Энтони хмуро подтвердил:
— Да, нам есть что сказать друг другу.
— Прекрасно, — согласилась леди Бриджертон, усаживаясь на софу. — Говорите, а я послушаю. В конце концов, это моя гостиная, и мне здесь нравится.
— Хорошо, мама, — сдержанно процедил Энтони.
