Последнее слово прозвучало у него почти как ругательство. Вайолет повернулась к Саймону:
— Вы имеете такое желание?
— Ни малейшего, — любезно ответил он.
— Тогда вопрос решен. Успокойся, Энтони. Дафна зажала рукой рот, но все равно ее смех прорвался наружу.
— А ты… — Энтони ткнул пальцем в сторону сестры, — тоже успокойся. Не вижу ничего смешного.
— Пожалуй, я все-таки пойду принесу вазу, — сказала Дафна.
— А меня оставите на милость вашего брата? — жалобным тоном произнес Саймон. — Нет уж, пожалуйста, не делайте этого.
— Но тогда могут завянуть цветы. Кроме того, — Дафна слегка нахмурилась, — неужели вы не осмеливаетесь поговорить с ним по-мужски, Саймон?
— Саймон?! — взвился Энтони. — Уже Саймон? Только этого не хватало!
Не обращая внимания на крик, герцог с изысканной любезностью ответил:
— Дело отнюдь не в моей нерешительности, Дафна. Просто не хочу вмешиваться в ваши отношения с братом.
— Что здесь происходит, будь я проклят? — снова взорвался Энтони. — Какого черта…
— Энтони! — воскликнула его мать.
— Я запрещаю тебе выражаться таким языком в моей гостиной!
Дафна опять фыркнула.
Лицо Саймона сохраняло выражение, присущее учтивому гостю. Он лишь слегка повернул голову в сторону раздраженного друга.
Тот ответил яростным взглядом и затем вновь обратился к матери.
— Я очень люблю Саймона, — пытаясь говорить спокойно, произнес он. — Но мой друг не из тех людей, кому следует доверять в данном случае. Можете вы это понять, черт…
— Да, конечно, — поспешила его заверить леди Бриджертон.
— Но и ты пойми — герцог нанес визит твоей сестре.
— И преподнес цветы твоей матери, — миролюбиво добавил Саймон.
Энтони уставился долгим взглядом на его нос, и Саймон не без оснований подумал, что тот вознамерился нанести некоторые повреждения этой части лица.
Однако худшего не произошло, и Энтони снова обрушился на мать с вопросом:
— Вы хоть понимаете, какая у этого человека репутация?
— Такая же, наверное, как у тебя, — спокойно возразила она. — Кроме того, бывшие повесы становятся, как правило, превосходными мужьями.
Это давно известно.
— Чепуха! И вы прекрасно знаете…
— Он, как и ты, Энтони, не настоящий повеса, — подала голос Дафна.
Взгляд, который бросил на нее брат, был выразителен до комичности, и Саймон чуть было не разразился хохотом. Его остановила лишь мысль о том, что в начавшейся битве между сжавшимся кулаком Энтони и его мозгами может с легкостью победить первый, а этого Саймону не хотелось.
