— Как вы добры! Или, напротив, жестоки. Потому что неизвестно, что больше привлекает женщин.
Дафна ответила задумчиво и серьезно:
— Вопрос в том, кого называть повесой, бесшабашным и так далее. Если того, кто всего-навсего умеет сунуть язык в рот женщине и назвать это поцелуем…
Саймон содрогнулся.
— Вам не следует говорить о подобных вещах и в таком тоне, — сказал он.
Она пожала плечами:
— Почему? Я достаточно взрослый человек. И читаю книги.
— Вы даже не знаете, о чем говорите. Она снова передернула плечами.
— Я устала напоминать вам, что у меня четыре брата. Ну, три. Грегори еще не в счет.
— Следует сказать этим братьям, чтобы они не распускали языки в вашем присутствии!
— Как вы строги. Большей частью они даже не замечают моего присутствия, когда говорят между собой… Однако вернемся к началу разговора.
— О чем? — Ему хотелось говорить с ней о чем угодно.
— О природе юмора. Я сказала, что у таких людей, как вы, он, как правило, жесток. И знаете почему?
— Не имею ни малейшего представления.
— Потому что они не привыкли смеяться над собой, им обязательно нужна жертва их иронии, юмора.
— Им или мне? Я уже перестал понимать вас, мисс Бриджертон.
— Вы, ваша светлость, достаточно умны для того, чтобы не вполне следовать по их стопам.
— Черт возьми! Просто не знаю, должен я благодарить вас или придушить?
— Придушить? — Она широко раскрыла глаза, и он сделал усилие над собой, чтобы снова не утонуть в них. — Но за что, помилуйте?
Она продолжала смотреть на него, в горле у нее булькал легкий смех, приводивший его в такое состояние, когда он опасался, что не сможет уже отвечать за последствия.
— Я собираюсь придушить вас, — медленно повторил он, оберегая себя и ее от недопустимых «последствий», — следуя одному главному принципу.
— Каков же этот принцип?
— Главный принцип мужчины.
Она всерьез приняла его слова.
— И в чем он заключается? Объясните, пожалуйста. — Не услышав ответа, объяснила сама:
— В том, что он прямо противоположен принципу женщины. Да? Во всем, начиная с анатомии…
Он беспомощно огляделся.
— Где ваш старший брат, черт его подери? Или, на худой конец, мама? Вы слишком дерзки. Кто-то из них должен вас остановить.
Дафна с искренним недоумением смотрела на него.
— Что с вами, милорд? Вы еще будете иметь удовольствие повидать Энтони. Впрочем, удивляюсь, что его нет до сих пор. Возможно, отдыхает после лекции, которую закатил мне вчера поздно вечером.
— О чем же?
— О, пустяки. Всего лишь о ваших грехах и недостатках.
