— Мы, с вашего позволения, немного пройдемся, леди Бриджертон, — повторил он, — но будем все время находиться в поле вашего зрения. Вы не против?"
"Бледно-лиловый шелковый веер еще сильнее заколыхался в руке Вайолет, когда она ответила:
— Я буду в восторге, ваша светлость. То есть, я хотела сказать, Дафна будет в восторге… Я верно говорю, дочь моя?
— Конечно, мама.
Дафна была сама невинность. И сама покорность.
— А я, — прорычал Энтони, — пойду и хвачу виски! Потому что не понимаю, что тут происходит!
— Энтони! — воскликнула его мать и с любезной улыбкой повернулась к Саймону:
— Не обращайте на него внимания.
— Я всегда именно так и поступал, — охотно сообщил тот.
— Дафна, — сказал ее брат, — я тоже мог бы сопровождать тебя, чтобы не вызывать лишнего…
— Энтони, — перебила его Вайолет Бриджертон, — им не нужен сопровождающий, если они пройдутся здесь, по зале.
— Нет, нужен! — упрямо сказал Энтони.
— Скорее убегайте! — весело крикнула Вайолет. — Вы, оба! А я придержу этого блюстителя нравов.
И она в самом деле крепко ухватила сына за руку. Удалявшемуся вместе с Дафной Саймону оставалось только удивляться и отчасти восхищаться разыгравшейся на его глазах сценкой.
— Какого дьявола ты устраиваешь такие спектакли? — прошипела Вайолет.
— Я защищаю собственную сестру!
— От герцога? Разве он так опасен? По-моему, он во всем похож на тебя. Или ты на него.
Энтони застонал:
— О Господи, тогда тем более нужно ее защищать. Ты нас обоих плохо знаешь, мама.
Она участливо погладила его руку.
— Ты преувеличиваешь, сын мой. Не нужно быть чересчур подозрительным. Если Саймон осмелится увести ее на балкон или, не дай Бог, в коридор, можешь ринуться на выручку. А пока позволь ей насладиться минутами славы, и пускай остальные завидуют!
Энтони мрачно смотрел в спину друга.
— Завтра я убью его!
— Боже мой, никогда не думала, что мой сын так кровожаден. Ты ведь мой первенец, и я должна была бы знать тебя лучше, чем всех остальных. Но иногда ты меня просто удивляешь…
— Удивление — хорошее качество, мама, — утешил ее Энтони уже более спокойным тоном.
— Способность удивляться молодит… А вот и Колин. Поговори с ним, а я удаляюсь, с твоего разрешения.
Почему они так не любят слушать разумные речи, ее дети? Но все-таки они совсем не плохие, даже, можно сказать, славные создания.
Этот вывод вызвал у нее вздох облегчения, и она с чувством гордости стала следить глазами за Дафной, которая под руку с герцогом шла через залу.
