— Хорошо… все хорошо, — успокаивающим тоном, как с ребенком, говорил Саймон. — Здесь больно?.. А здесь?.. Ты счастливо отделалась, дорогая… А…
Кровь отхлынула у него от лица — он вспомнил… А как же ребенок? Тот, которого еще нет, но который должен появиться. Его ребенок… Их ребенок… Как же он? Что будет с ним?
— Дафна, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — тебе уже лучше, я вижу. Ответь мне.
Она кивнула.
— Боль улеглась, Дафна?
— Почти. Мне намного легче. И дышится хорошо.
— Ты уверена?
Она снова слегка качнула головой.
— Я очень рад, — тихо сказал он и потом чуть не закричал, но успел сдержать себя.
«Что же ты сделала? — хотел закричать он. — Как ты могла так поступить?»
Саймон негромко слово в слово повторил то, что молча прокричал внутри себя. Дафна безмолвно смотрела на него расширившимися глазами, и ее молчание взорвало его.
— Какого черта, — закричал он, — ты отправилась сюда совсем одна, даже без слуги? И зачем пустила лошадь галопом по такой дороге? Между деревьями? — Он перевел дыхание и произнес уже значительно тише:
— И вообще, во имя всех святых, зачем ты села на лошадь, когда тебе…
— Хотела прогуляться, — ответила она невинным тоном, и он снова взорвался:
— Ты хоть подумала о нашем ребенке, женщина? Или ты не понимаешь, что во время беременности…
— Саймон… — прервала она его слабым голосом.
— Что «Саймон», черт возьми? Ты должна лучше меня знать, что можно, а чего нельзя в твоем положении!
В глазах, смотрящих на него, сквозила печаль.
А еще безмерное удивление.
— Отчего ты так беспокоишься? — спросила она. — Ты же не хотел ребенка.
— Это верно, — согласился он. — Но уж когда он зачат, я не хочу, чтобы ты убила его.
— Не беспокойся, — проговорила она, кусая губы. — Его нет во мне.
— Что?.. Да объясни же ты!
Дафна отвела глаза.
— Оказалось, что… Я только на днях поняла…
— Говори яснее!
— Чего уж яснее? Оказалось, что я не беременна.
— Ты… — Он снова задохнулся, сам не понимая от чего: от ярости, от беспокойства, от разочарования. — Ты солгала мне в своей записке?
— Нет! — Она приподнялась с земли и села, неистово тряся головой. — Нет, я никогда и ни в чем тебе не лгала! Клянусь! Я думала… была уверена, что это произошло. Но… — Ее глаза наполнились слезами, она подавила рыдания и, подтянув колени, уткнулась в них лицом."
"В таком отчаянии Саймон не видел ее раньше.
