Растерянный, он стоял посреди комнаты, тоже не совсем одетый. Сцена для постороннего глаза могла выглядеть довольно комичной, если бы не драматический накал чувств.
— Дафна, — начал он медленно, стараясь сдерживать рвущуюся наружу досаду, — быть может, ты все-таки объяснишь членораздельно, в чем дело? Какие обвинения ты…
— О, мы продолжаем играть в ту же игру? — язвительно спросила она. — Прекрасно. Тогда, позволь, я расскажу тебе одну сказку… Жила-была…
Такой негодующей, оскорбленной, такой уверенной в своей правоте он ее никогда не видел.
Это было страшновато.
— Дафна, — сказал он умоляюще, — не нужно так… Успокойся и объясни попросту, что случилось.
Его смиренный тон на нее не подействовал.
— Жила-была, — еще громче повторила она, — одна девушка. Назовем ее Дафной…
Он поспешно прошел в свою туалетную комнату и накинул халат — видимо, понимая, что не все откровения можно выслушивать, находясь в полуобнаженном виде.
— Дафна, — повторил он, стоя в дверях, — это неразумно… То, как ты ведешь себя.
— Хорошо, — вдруг согласилась она. — Обойдемся без сказок и скажем прямо: эта девушка, то есть Дафна, очень плохо знала жизнь. Была невежественна во многом…
Саймон снова приблизился к ней, сложил руки на груди с покорным видом, приготовившись слушать.
Дафна продолжала:
— Она ровно ничего не знала о том, что происходит… что должно происходить между мужчиной и женщиной… Если не считать того, что если они находятся вместе в постели, то как результат этого родится ребенок…
— Довольно, Дафна! — крикнул Саймон.
Она не подала виду, что услышала. Только пламя в темных глазах стало как будто еще яростнее.
— Однако она знать не знала, эта девушка, как именно ребенок зачинается, прежде чем появится на свет, и поэтому, когда муж поведал ей, что не может иметь детей…
— Хватит, Дафна! Я предупреждал тебя до женитьбы. Предоставил тебе полную свободу в решении, и ты не смеешь укорять меня. Слышишь? Не смеешь!
— Ты сумел вызвать во мне сострадание… страх за тебя!
— Вот в чем ты упрекаешь мужчину! Что ж, спасибо.
— Ради Бога, Саймон, ты прекрасно знаешь, что я напросилась на этот брак вовсе не из чувства жалости к тебе.
— А из-за чего же?
— Я любила тебя. — Тон, каким это было сказано, и то, что она употребила глагол «любить» в прошедшем времени, заставили его похолодеть. — И еще, Саймон, я, конечно же, не хотела… не могла допустить, чтобы ты из-за меня.
