Очень помогает вспоминать, как кого зовут.
Саймон рассмеялся:
— Ваше изобретение — самое крупное в Англии после паровой машины Уатта.
— Я тоже так считаю, — скромно согласился Энтони. — Послушай, — сказал он, наклоняясь к другу, — мне пришла в голову смелая мысль: на этой неделе у нас состоится семейный обед — почему бы тебе не присоединиться к нам?
Темные брови Саймона слегка приподнялись.
— Ты же нарисовал страшную картину, пугая меня драконами в образе матерей и девиц на выданье, разве не так?
— Ну, мать я возьму на себя, буду строго следить за ней, а насчет Дафны можешь не волноваться — она не из таких.
Она — исключение, которое лишь подтверждает правило. Тебе она должна понравиться.
Глаза Саймона недоверчиво сузились: не играет ли с ним приятель? Не пытается ли заманить в ловушку?
Энтони угадал ход, его мыслей и со смехом сказал:
— Господи, уж не воображаешь ли ты, что я играю роль сводника?
Саймон промолчал.
— Ты для Дафны совсем не подходишь, — продолжал его друг.
— Почему это? — вскинулся Саймон.
— Слишком погружен в себя. Всегда был таким, насколько я помню.
Некоторое время Саймон обдумывал характеристику и, так и не решив, хорошо это или плохо, задал вопрос:
— У нее уже было много предложений?
— Несколько. — Энтони, допив бренди, откинулся в кресле. — Я позволил ей отказать всем.
— Как великодушно с твоей стороны. Энтони не принял иронии и продолжил тему.
— Я считаю, — сказал он, — что надежда найти настоящую любовь весьма призрачна в наше время, но отнюдь не отвергаю при этом счастливого брака.
Однако не с человеком, который годится ей в отцы, или с другим — почти годящимся в отцы; или, наконец, с тем, кто слишком сух и высокомерен для нашей веселой семьи. Упаси Бог! А на этой неделе ее руки просил вообще один…
Энтони замолчал — как опытный рассказчик, играя вниманием слушателя.
— Что же случилось на этой неделе? — не выдержал Саймон.
— Ну, этот последний… Впрочем, он довольно мил, только немного тупоголов. А точнее, глуп как пробка… Но ты можешь подумать, что я очень жесток и придирчив.
Ничего подобного — я такой же, каким ты меня знал в далекие веселые беспутные времена, и вовсе не хочу огорчать беднягу и разбивать ему сердце, а потому…
— А потому перекладываешь это на хрупкие плечи своей сестры. Я угадал?
— Нет, мой друг. Я сам откажу ему, но постараюсь сделать это предельно мягко.
— Не многие братья идут на такое ради сестер!
— Она воистину хорошая сестра, — серьезно сказал Энтони.
