Я хотела бы даже превратить ее в свою собственную.
— Вы совершенно правы, миледи. Прежняя герцогиня, мать его светлости, тоже ее любила.
Дафна на минуту задумалась, должна ли она испытывать по этому поводу неловкость, и решила, что нет — просто ее вкус в чем-то совпадает со вкусом покойной матери Саймона. Что здесь такого?
— Я уделяла особое внимание этой комнате, — продолжала миссис Коулсон, — все прошедшие годы. А около трех лет назад сменила обивку мебели. Ездила в Лондон, чтобы найти точно такую, какая была раньше.
— Как мило с вашей стороны, — одобрила Дафна, уже выходя вместе с собеседницей из комнаты. — Прежний герцог, вероятно, очень любил жену, если велел следить за комнатой, которая ей так нравилась.
Миссис Коулсон ответила после некоторой заминки:
— О нет, это было мое решение, миледи. Покойный герцог выдавал определенную сумму вообще на поддержание дома. Но уверена, нынешний герцог одобрит меня за то, что я сохранила в неизменном виде любимую комнату его матери.
Миссис Коулсон отдала распоряжение сервировать чай в Желтой гостиной.
— Ваш супруг, миледи, никогда не видел ее, бедняжку, — продолжала она. — Ох, какая это была страдалица! Как много болела! И все же решилась — старый герцог так этого хотел — родить еще одного ребенка. До этого ее крошки все как один умирали. Это были девочки, а хозяин хотел сына. Он требовал сына… — Она помолчала, видимо, отягощенная воспоминаниями. — Знаете, ведь я тогда не приглядывала за всем домом, а была личной горничной герцогини. Даже как бы компаньонкой.
А моя дорогая матушка, царство ей небесное, служила у нее няней.
— О! — воскликнула Дафна. — Вы были достаточно близки с хозяйкой.
Она, конечно, знала, что зачастую аристократические семьи обслуживаются целыми поколениями слуг.
Миссис Коулсон сдержанно кивнула.
— Да, ее светлость делилась со мной многими своими радостями и горестями. — Она вздохнула. — Только радостей было совсем немного.
Они уже вошли в Желтую гостиную, и Дафна опустилась на желтую софу.
— Садитесь и вы, миссис Коулсон, — пригласила она.
Та немного поколебалась, может ли позволить себе такую вольность, но все-таки присела.
— Поверьте, — продолжала она, — ее смерть разбила мне сердце. — Она виновато взглянула на Дафну. — Вы простите, что я так говорю?
— О, что вы, конечно, миссис Коулсон. — Ей хотелось как можно больше услышать об этой семье, особенно о детских годах Саймона. — Пожалуйста, рассказывайте еще.
Глаза экономки снова затуманились.
— Ах, это была такая женщина!..
