– Яни, ведь воровать нехорошо, – в который раз проворчала, складывая картошку в найденный здесь же деревянный ящик.
Надо мной весело горел огненный пульсар, созданный нагом.
– Успокойся. Никто тут ничего не считает и ни с кого за пару кусков мяса и картофелин не спросит.
Наг, не обращая на меня внимания, заглядывал в высокую бочку с соленьями.
– Откуда такая уверенность? – не унималась я. – Меньше всего хочу, чтобы из-за меня у кого-то были проблемы.
– Совестливая ведьма! Надо же, и такие, оказывается, существуют.
– Змей обернулся, держа деревянную миску, доверху наполненную грибами. – Душечка моя, спокуха! У нас в доме работает домовой, прослуживший в столовой академии столько, что и сказать страшно.
Не удержавшись, захохотала.
– Так вот откуда ты знаешь, как пробраться на склад! Рассказывай, чешуйчатый, что тебе еще домовой поведал.
– Ну… – наг замялся.
– Да ладно, выкладывай, – закатив к потолку очи, зыркнула на мнущегося парня. – Яни!
– И говорить-то не о чем. Дарман, наш домовой, переживал, что я буду голодать…"
"– А-а, – протянула, – переживал, что дитятко не покормят плюшками да ватрушками, и выдал тебе все секреты столовой и кухни?
– Злая ты, но да.
– Яни расплылся в хитрющей улыбке. – Теперь понимаешь, какой я ценный друг? Держись меня, ведьма. Знаешь, наги плохо ладят с окружающими. Нас не любят, завидуют, правильно полагая, что мы само совершенство. Но бывает так, что наг находит родственную душонку. Такую же авантюрную, самовлюбленную, готовую на пакость, и тогда…
– Ах ты змей юбчатый! – зашипела.
– Это ты мою душу назвал «самовлюбленной душонкой»? Ты ничего не попутал?
– Нет, душечка, ты все верно поняла. Только вот беда, пока мы будем здесь спорить, нас застукают.
– Тащи мясо, господин липовое совершенство, – проворчала, осматриваясь.
Пока зловредный змееныш рыскал по холодильным шкафам, закинула в ящик луковицу, несколько крупных томатов, длинный огурец…
– Аля, я тут кое-что нашел. Нужно или нет?
Яни показался из-за коробок и помахал рукой с зажатым в ней шматом сала.
– Конечно, надо! Еще соль, перец, а если сметану нароешь…
– Ни слова больше, я сейчас. – И снова исчез, скрывшись за пирамидой ящиков.
Что-то хлопнуло. Тихие шаги. И довольная мордаха моего «женишка».
– Домашняя сойдет? – В его руках обнаружилась деревянная кружка, горлышко закрывала льняная тряпица, перевязанная веревкой.
– Точно сметана? – Тара показалась страной.
А еще на ткани легко различался знак или руна. Словно выжгли.
