Его мать была совсем невменяемая, глаза кровью налиты, через слово — рык звериный.
— Он все так же по лесам скрывается? — продолжали разговор воины.
— Да, — дракон, уставши, растер шею. — Нигде не задерживается, собирает бешеных своих по деревням. Выдергивает и мужиков, и баб с сильным зверем. Простых девочек вот так, как их, — он кивком указал на телегу. — Не первый раз уже находим. Но раньше хоть было куда вернуть тела. А тут… Не смогли мы их в лесу бросить. Жалко, аж сердце ноет. У меня же жена вот с такой же деревни.
Простая кровью. И они чьи-то истинные. Красавицы, — он стиснул челюсть, борясь с эмоциями. — Здесь похороним, по людским обычаям. Чтобы и холмик был, и камень, к которому, может, кто цветы и положит.
— Ничего, генерал Вагни его выудит. Он и наживку, и ловушку знатную придумал. Не знающи, и не усомнишься в слухах. Придет сюда выродок бешеных. Дело времени.
— Угу, — пришлый воин жестоко хмыкнул, — думаю, недели две, может, три. И встречать будем.
Вот после этой фразу у меня внутри все похолодело.
Сердце забилось так, что стук в уши отдавал. Перед глазами проносились картины прошлой жизни в доме отца.
Где-то там в глубине души волчица шептала, что дракон защитит нас. Меня, быть может, Юниль…
Быть может…
Если пожелает.
Или, узнав, чей выродок Руни, просто позволит людям Бирна сделать за него грязную работу.
— Да, жаль девушек, — после длительной паузы вздохнул ближайший ко мне воин. — Но если этот пес сестер малолетних не жалеет, охотится и вырезает их своими и чужими руками, то что уж говорить.
Перед глазами померкло.
— Простите, — протянув руку, я схватилась за плечо мужчины. — Так это не слухи? Неужели свою же кровь не жалеет?
Он смутился. Моргнул и бросил быстрый взгляд на остальных. Я смекнула, что они действительно подзабыли, кто за их спиной стоит. И теперь мужчина, судя по всему, силился понять, что мне можно говорить, а что нет.
— Я про девочек слышала. Но не верила. Не может брат своих сестренок…
— Может, — он нехотя кивнул.
— Своими руками девчушку с мамой хоронил. Донесли о них местные в одной деревне и…
Он не договорил и кивнул на слушавшую нас Юниль.
— И где та деревня была? — Спросила и сама не понимала зачем.
И так готова была от ужаса визжать. Для чего подробности? Чтобы умом тронутся от безысходности?
— Неважно, — он слабо улыбнулся, — нет уже того селения волков. Генерал наш их, как скот, вырезал за то, что сдавали несчастных молодому ханыму. Он бывает очень жесток.
