— Волков? — её глазки расширились.
— Нет, — я качнула головой. — Не их…
Вегарт нахмурился. Поднял руку, и к нам подошли два рослых черноволосых воина.
— Головой за моих отвечаете, — рявкнул он и выдвинулся навстречу отряду.
Впереди творилось нечто странное. Телега въехала на площадь. Женщины заохали. Мужчины старательно отгоняли столпившуюся ребятню.
— Мама, а что там? — Юниль старательно пыталась разглядеть хоть что-нибудь, но из-за маленького роста ничего у нее не выходило.
Зато я видела все.
Меня словно на два года назад откинуло.
Тела, сваленные в кучу. Молодые женщины с длинными густыми волосами. Все красивые. Белокожие. Смерть еще не успела обезобразить их лица. Разорванные платья. Простенькие, домашние. Ткань, пропитанная густой запекшейся кровью. Как же невыносимо она смердела. И раны… Я же видела это. Много раз. Именно так Бирн потрошил своих соперников во время поединков. Снизу вверх острым коротким мечом.
— Отведите меня и дочь домой, — тихо попросила воинов, охраняющих нас.
— Нельзя, — ответил один из них не оборачиваясь. — Приказа не было.
Мне ничего не оставалось, как стоять и отворачивать Юниль, которая все рвалась узнать, что же там такое.
Меня же тихо трясло. Взгляд прикипал к телеге. Вернее, к ее страшному грузу.
Рыжеволосые, светловолосые, чернявенькие.
Женщины были так непохожи друг на друга. И все же я точно знала, что их объединяло — тот, кто их убил.
Знала и это меня пугало. Вот только за чем? За что?
Выдохнув, поморщилась от ужасного запаха свернувшейся крови.
К воинам, охраняющим нас, подошел еще один дракон из отряда.
— Это кто у вас? Кого привезли и откуда? — тихо спросили его мужчины.
Я затаилась, боясь напоминать о себе.
— Случайно натолкнулись на оставленную очередную стоянку молодого ханыма бешеных. Брошенная деревня, — воин махнул рукой с какой-то нескрываемой досадой. — Часа два там крутились, а потом один из наших в главном доме в холодный подпол заглянул, а там вот.
Они разом бросили взгляд на мертвых женщин.
— Сколько их? — еще тише спросил тот, кто стоял ближе ко мне.
— Семь. Молодые, красивые. Жить и жить. Этот паскуденыш, как отец, бабник в доме не заводит. Попользуется молодкой и потрошит. Не хочет бастардов поди. Истинную ждет. Свое происхождение подонку покоя не дает. Сам-то не пойми кем на этот свет извергнут."
"Мужчина смачно сплюнул себе под ноги, у меня же холодным потом спину прошибало. Бирн оказался в разы страшнее отца. Ещё бы.
