Подняв, я прижала ее к себе и поблагодарила богов, что родилась сильной волчицей. Ничего, все утрясется.
Справлюсь. Иного выхода у меня не было.
На моем плече болтался увесистый узелок с одеждой.
Уже выходя из комнаты, я вспомнила еще кое о чем важном.
Драгоценности.
Нет, у меня не было ни золотых монет, ни ценных камней. Но браслет, серьги и цепочка с кулоном от мамы все же сохранились. А еще нитка с жемчугом и серебряное колечко с гранатом. Негусто, но в крайнем случае хватит, чтобы хоть на ночь где-нибудь остановиться.
Я быстро обчистила свою шкатулку и спрятала все в кошелечек на платье под плотным плащом.
Вроде все собрала. Осталось позаботиться о провизии и раздобыть лошадь.
Тихо спускаясь по лестнице, я настороженно вслушивалась в окружающее меня пространство. Шорохи, скрипы, звуки. Топот сапог на верхнем этаже. Крик женщины. Но обмерев в душе, даже вспоминать не стала, кому он принадлежит.
Паника подкатывала волнами. Волчица скулила, требуя бежать. Обернуться и уносить ноги. Быстро и без шума.
«Зверю в лесу скрыться легко, — шептала она. — Зверю там не голодно».
Но я не слушала ее. Вместо этого старалась обходить большие проходные комнаты и коридоры стороной.
Мне нужна была еда для моей девочки. И, кажется, волчица меня поняла. Она притихла и, принюхиваясь, помогала мне обнаружить врага.
Юниль крепко спала, завернутая в одеяло. Малышка оказалась не такой уж и легкой. Руки начинали ныть, но будить ее я не решалась.
«Справлюсь» — твердила себе неустанно, пытаясь поверить в это и воспрянуть духом.
Страх гнал, будто розгами стегая по пяткам.
Добравшись до крыла прислуги, оглянулась.
Мне казалось, что я слышу топот сапог.
Заскочив в пустую комнату, замерла там. Мимо прошли воины из личной свиты Бирна. Один из них держал в руке короткий клинок, и через щель, оставшуюся между дверью и косяком, я отчетливо видела засохшую грязными, темными разводами на его лезвии кровь."
"Прикрыв глаза, выдохнула, успокаивая себя. Мне предстояло идти туда, откуда только что вышли они.
И что-то подсказывало — ничего хорошего я там не увижу.
Но стоять столбом было еще опаснее. Поправив увесистый узелок на плече, удобнее перехватила свою драгоценную ношу и открыла дверь.
В коридоре было тихо. Ни звука, ни шороха. Это вселяло хоть какую-то надежду. Мне осталось всего-то пройти нижний этаж, где проживала часть женщин отца, и все. Дальше складские помещения и собственно сама кухня.
Без куска хлеба бежать из дому — верная смерть.
Долгая и мучительная.
