Так и хотелось высказать ему всё. О том, что мужчина — это добытчик. И что не красит его то, что он уселся на шею женщинам и подростку.
Но генерал зло цокнул и, пройдя по дорожке, скрылся вслед за соседом.
— Храни меня боги от такого избранного, — прошептала в сердцах. — Не мужик, а проклятие.
Кивнув Руни, отправилась в огород. Грядки сами себя не сделают.
Раскатывая тесто, я всё поглядывала в окно. Вегарт ушел и до сих пор не вернулся. И радоваться бы, но отчего-то сделалось тревожно и неприятно. Ну чего я сорвалась и наговорила лишнего? Они ведь только вчера пришли и всего ночь переночевали.
Ещё объесть не успели, а я уже оскалилась.
Не давал мне покоя этот грубый дракон. Цеплял за душу.
Я всё сильнее давила на скалку.
А если еще подумать, чего мне пеплом голову посыпать? Раз другим продукты доставить успели, значит, сюда их отправлять он не пожелал. Или даже не подумал, что будет в тягость простым людям.
Выдохнула и остановилась. Тесто уже буквально светилось. Раскатала я его знатно.
Лапша будет прозрачной.
Одна беда с этим мужиком — и нет его в доме, а пакостит.
Отложив скалку, принялась нарезать тесто полосками. Скручивать и шинковать.
За спиной в печи в большом глиняном котелке уже томилось мясо. Косулятина хоть и не была жирной, но навар давала хороший. А мясо нежнее кабанины было.
Из своей комнаты выскочила Юниль и понеслась на улицу.
— Ботинки, — прокричала я ей вслед, но кто бы меня услышал. — И не ходи на передний двор, там Руни. Эх…
Всплеснула руками.
Не дите, а сплошная головная боль. У этой ведьмы колючки в одном месте.
— Ма! — прогорланила она со двора. — А к нам ящерицы на телеге едут.
Я замерла и моргнула. Затем спешно вытерев руки об фартук, помчалась к этой егозе.
— Тебя кто научил драконов так называть? — прокричала ей с крыльца. — А ну, в баню рот с мылом мыть!
— Чего это? — она уперла руки в бока совсем как Амма. — Соседки так называли. А ещё эти, — она кивком указала на подъезжающих к нашей калитке воинов, — говори, что это дом, где бешеная живет.
Они первые обзываться начали!
Я оторопела. Так неприятно стало. Разделывающий большие куски мяса Руни тоже положил нож и отошел от своего стола.
Прищурился, нехорошо так.
— Знаешь, доченька, — выдохнула, скрывая обиду, — если кто-то обзывается или делает что-то плохое — не нужно повторять за ним. Ты просто отойди подальше, чтобы не испачкаться чужой грязью.
Она надула губы, недовольно зыркнув на нас.
