Затем деловито обошла Вегарта, разглядывая его напоказ, и обернулась к Руни.
— У вас на выданье девчина, у нас — удалой жених. При должности высокой. У самого Айдана Свирепого в друзьях. Родной брат правителя земель за туманным лесом Дьярви Вегарта, прозванного Черным генералом. Наставник будущего императора Льюиса Темного. Хлопец наш — стратег. Уберег деревню от беды. Никто без вины не пострадал. Никто при нем не голодал. Зато был праздник и не один. Дети наши сладости увидели. Дома отстроил, площадь нам какую сделал.
Загляденье!
Собравшийся народ одобрительно загалдел. Заулюлюкал.
— Базарный ряд! — выкрикнул кто-то из толпы. — Лавки какие стоят. Крепкие и удобные.
— И обозы приходят…
— … Дороги расчищены. И теперь безопасно товар вести…
— … А ещё он Бирна выследил. Не дал ему в наше селение явиться…
— … Уголь! Об угле на зиму договорился…
— … Теперь в полях работа будет…
— … Пшеницу выращивать начнем, как когда-то…
Люди кричали, пытались вставить каждый своё слово. А я смотрела на гордого Вегарта и не могла сдержать смеха.
Сама себе завидовать начала. Сейчас выяснится, что я его и вовсе не достойна, и отправят его новую невесту искать.
Эта мысль внезапно испугала.
— Руни, — прошептала, встав к нему ближе. — Я надеюсь, у тебя есть что сказать обо мне? А то как-то я заволновалась.
Он лишь фыркнул, что совсем не прибавило мне уверенности.
Я обернулась на дом. Может, улизнуть незаметно, а то опозорюсь ведь. Одновременно с этим в голове я искала хоть что-то важное, чем могла бы похвалиться.
И ничего. Ну совсем. Даже крестиком и то криво вышиваю.
Чего я вообще на улицу вышла?
Нет, чего мне эта свадьба по нашим обычаям далась-то? Убегать нужно за огороды, пока не поздно.
— Ну, а чем же невеста ваша хороша? — воскликнула Амма, обрезая мне все отходы к родным кустам за забором.
Я сглотнула и поймала взгляд Вегарта. Поморщилась и тяжело вздохнула.
— Фера Гресвиль, или Грета, как назвала её покойная матушка, лучшая сестра. Другую такую вы не найдете, — Руни хрипел, но старался выговаривать каждое слово.
— Там, где у остальных черствело сердце, она продолжала дарить добро и тепло. Никогда сестра не обижала тех, кто служил ей. Никто не слышал от неё злого слова. Она заботилась о сиротах в поместье ханыма, подкармливала дочерей любовниц и невольниц своего отца. Относилась к ним как к равным себе. Фера думала, что никто не знает, что она забирает еду из кладовых и несет её маленьким девочкам.
