Руни и Льюис с самого утра помогали ему затопить баню. И, видимо, отвлеклись на что-то наши парнишки. Наверняка там, за забором, уже собралась стайка деревенских молодок.
От этой мысли мне стало не по себе. В душе зашевелилась ревность, запуская острые шипы в сердце. Выдохнув, ощутила металлический привкус на зубах, сама не заметила, как клыком поранила нижнюю губу.
Отвернувшись от окна, прошлась по комнате. Сдвинутые кровати собраны и застелены. Мужская одежда аккуратной стопочкой на сундуке. Подойдя к нему, подняла рубашку.
Поднеся её к лицу, уткнулась носом в ткань. Аромат моего мужчины одурманивал. Для оборотней запахи значили очень много и играли в нашей жизни важную роль. И сейчас я просто не могла заставить положить на место косоворотку. Да, Вегарт носил одежду, больше подходящую для деревенского мужика, нежели для генерала высоких кровей.
— Мама, — по коридору пробежала Юниль и заглянула в комнату, — меня Смеша в гости зовет. У них собака щенков родила. Я посмотреть хочу. Можно?
Услышав про внука соседа, нахмурилась.
Нет, я знала, что он пацан простой. Мамка — полукровка, чей отец и волка не чувствует, отец и вовсе из местной семьи крестьян — и причин не отпускать ее у меня не было, но я покачала головой.
— Прости, милая, но со двора ни на шаг. Скоро будет баня, и я искать тебя по всей деревне ненамеренна.
— Но мама! Я же в соседский дом. Туда и назад!
— Я сказала — нет, — обернувшись, строго взглянула на нее. — Ты не понимаешь, что взрослые говорят?
— Но, — она надула щёки, готовясь разреветься.
И если раньше я бы отступила, то сейчас не то время. — Мама! Там щенки и все ребята их уже видели…
— Никуда они не денутся, потом глянешь…
— Они вырастут! — Она уперла руки в бока.
— Вот видишь, как хорошо, — я повторила её позу, — они вырастут, а ты всё не желаешь взрослеть и слышать, что тебе другие говорят. Со двора ни ногой. Прознаю, что ослушалась — возьму в руки хворостину.
— Ты только грозишься, — фыркнула она и побежала в сторону двери.
Я интуитивно сообразила, что сейчас начнет Вегартом крутить, и пошла следом.
Интересно было узнать, что он ей скажет.
Открыла дверь в тот момент, когда юбка моей непослушной егозы уже за заворотом мелькнула. И точно, звук топора затих.
Ощутив злость, направилась во внутренний двор отстаивать свое право последнего слова. Если он ей сейчас разрешит — не стерплю!
— Но, папа, — долетело до меня, — там совсем маленькие щеночки. Они такие миленькие, я одним глазом взгляну и обратно.
