Более того, он способен был заставить их повиноваться. Поначалу такая сила меня пугала, но чем дольше я наблюдала за Руни, тем отчетливее понимала — он не добрый, он преданный. За тех, кого он считал своими, готов был жизнь отдать. И неважно человек то или зверь. Главное, что свой.
Остальные для него враги. Он настороженно относился даже к соседям. Никогда не пытался завести друзей. Про девушек и вовсе молчу. Ни на кого не глядел. На лавках вечерами не сидел, к речке не бегал. Оставленные на заборе венки из полевых цветов старательно не замечал.
А девчушки увивались за ним хвостом. Кокетничали. В гости напрашивались.
Руни, вообще, считался первым женихом на деревне.
Умный парень, работящий. Высокий, красивый, сильный. Перевертыш, чей зверь способен был удавить дикого медведя.
Когда мы прибыли в родную деревню Аммы, дом, в котором она жила до похищения ханымом ее дочери — матери Руни — совсем был плох. Заросшие мхом стены, прогнивший пол, покосившееся крыльцо. Только крыша была еще крепка.
За какое-то лето и осень брат практически сам смог привести его в порядок.
И это видели все жители. А вот после у нашего забора стали появляться девицы с косичками по обе стороны. Они хихикают, а он и не глядит.
И неважно им было, что немой, главное руки откуда надо растут.
— Новости какие-нибудь слышал? — поинтересовалась, наблюдая за тем, как Юниль нехотя выползает из-за куста.
— Ммм, — потянувшись, брат взял специальную дощечку и уголек.
Нахмурившись, он старательно выводил буквы, хорошо, что язык не прикусывая от усердия.
Да, я научила его писать, и наше общение вышло на новый лад. Следом грамотность подтянула и Амма.
— Ммм, — брат показал мне свои каракули.
«О Бирне и его псах неслышно. Рыщут севернее. Но мужики говорили, что видали воинов драконов. Они опасаются, что те придут сюда»
— Ну, драконы нам нестрашны, — отмахнулась я. — Им нет дела ни до тебя, ни до меня. Их забота — Бирн. И даже хорошо, что они ходят по этим лесам, значит, наши палачи не сунутся.
— Хм… — он недовольно стер рукавом надпись"
"— Эй, — фыркнула на него, — ты вообще знаешь, как тяжело уголь с ткани отстирать? Не смей так больше делать!
Руни лишь бровь приподнял.
Он снова что-то там писал.
— Никакого уважения, — не унималась я. — Возьми Юниль и подружи ее с курицами, чтобы Амма не ругалась. И…
Я не договорила, потому что в руки снова сунули дощечку.
«Драконы заберут провизию. Это воины, а не пахари или фермеры. С нами вежливыми они не будут. Все отнимут. А то еще чего хуже.
