Кажется, Амма решила, что ведьма лучше какого-то там дракона знает, как лечить застуженную спину, и ей в жесткой форме дают понять, что это далеко не так. Но вдруг всё смолкли. До меня долетело грозное шипение Льюиса, требовавшего, чтобы все заткнулись и не мешали Юниль спать. Молодой дракон порой выказывал весьма грубый нрав, но всегда к месту и по делу."
"Вегарт поднялся и, отпустив мою руку, отдернул ткань. Очень тихо кому-то что-то сказал. Я заметила в проеме кивающего Руни. Занавеска снова вернулась на место. Генерал прошел до стула и, одним движением сняв с себя рубашку, бросил ее на спинку.
Сел и стянул тяжелые сапоги. Они с грохотом упали на пол. Затем с неким наслаждением Вегарт потянул стопы, разминая пальцы.
— Моя ненависть к волкам, Грета, возникла не на пустом месте, — негромко произнес он, разглядывая что-то на стене перед собой. — Помимо родного брата, у меня есть ещё и сестра. Горячо любимая и бесценная. Я растил её с детских лет, душу вкладывая в эту малышку. Она росла красавицей. Беззаботная драконесса.
Черный волос до пояса, толстая коса. Все вокруг знали, кем она приходится генералам Вагни, и это было нашей с Дьярви ошибкой. Мы имели власть, лучшие друзья наследника империи. Первые среди равных. И нашлись те, кто захотел обернуть это в свою пользу. Наша Кнесе влюбилась. И не успели мы с братом ничего понять, Грета, как она исчезла. Ушла за своим мнимым истинным. Волком.
Он замолчал и сильно прикусил нижнюю губу, так что она побелела. Вегарт подбирал слова и получалось у него плохо.
— Нет, я не буду тебе рассказывать, что они сделали с ней. С моей маленькой Кнесе. Ты и сама знаешь, что бывает с невинными девочками, попавшими в логово бешеных. И это несмотря на то, что мы с братом выполнили все требования. Нам ее не выдали. И мы начали искать. Месяцы прошли, но мы вышли на деревню. Похожую на эту. Там проживали не только мужчины. Но и женщины, старики… Дети. Волки. Они издевались над моей сестренкой. Жестоко. Наслаждались унижением драконессы. Втаптывали ее в грязь и ликовали, когда она плакала, прося милосердия.
Было не только физическое насилие… Когда мы нашли её…
Он поднял голову и взглянул на меня. Столько боли было в этом взгляде. Истинной и не проходящей.
— От моей сестренки осталась лишь оболочка. Но и та… Я с трудом узнал Кнесе в сломленном жалком существе, что ползало среди покойников. Моя малышка, которую я оберегал даже от простуды. — Глаза генерала странно заблестели, я была готова поклясться, что вижу слёзы.
