В кабинет Константина Игоревича вошел высокий брюнет с карими глазами и широкой улыбкой. Волосы до плеч покачивались при каждом шаге, а на поясе у него болталась рапира. На вид ему было около двадцати пяти лет. Утончённые черты лица совсем не портили два шрама на лбу. Наоборот, они придавали ему мужественности.
— Юрий, как прошла зачистка разлома? — спросил Архаров, отложив в сторону газету.
— Отец, всё замечательно. Без потерь. Есть пара раненых, но они скоро вернутся в строй, — парень улыбнулся, но его лицо выглядело болезненно.
— Неважно себя чувствуешь? — спросил Архаров, осмотрев сына с головы до ног.
— В пути немного растрясло. Почти тысячу вёрст по буеракам. Сам понимаешь, — снова улыбнулся Юрий и положил на стол бархатный мешочек. — Небольшой сувенир.
— Понимаю, понимаю. Дороги нынче никто не прокладывает. Бесполезная трата ресурсов, — кивнул Константин Игоревич и взял со стола мешочек. Внутри пульсировала мана. Открывая подарок, Архаров уже знал что найдёт там.
— Слёзы? Неплохой улов. Сможем продать их и купить пару защитных артефактов.
Внутри мешочка лежали сферы, похожие на жемчуг. Внутри плескалась молочно белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Сама оболочка слёз была мягкой; попадая в желудок, она мгновенно растворялась, наполняя тело маной. Правда Архаров не одобрял использование этой гадости, помня, как десять лет назад один из его сыновей слетел с катушек. Пришлось его…
Ход размышлений барона прервала назойливая трель телефонного звонка.
— Минуту, — недовольно сказал он и потянулся к трубке. — Да?
— Константин Игоревич, вас беспокоит Иван Викторович Углов. — Робкий голос лился из трубки, пока его не перебили.
— Знаю, ты у меня записан, дубина. Говори быстрее, я занят, — рыкнул барон.
— Ваше благородие, дело в том, что ваш сын Михаил. Это тот, который в отчёте числится под номером двенадцать.
— Мишка? — барон расплылся в широкой улыбке, ожидая отличных новостей.
— И что с ним?
— Дело в том, что он разнёс дверь аудитории, в которой проходила лекция по базовому контролю маны. — Углов замялся.
— В каком смысле — разнёс?
— Он её заморозил, а дверь дубовая и толщиной в три пальца. От резкого перепада температур она не выдержала и рассыпалась. Вы говорили, что в случае форс-мажора необходимо оповещать вас лично. Так вот, у нас форс-мажор. Его следует наказать?
— Всё зависит от того, зачем Михаил это сделал.
