Так вот, их очень часто используют во время военных компаний, а также при походах в разломы. Но! — Женщина ударила по доске мелом и сделала театральную паузу. — После каждого приёма Слёз необходимо проходить медицинский осмотр. Видите ли, они восстанавливают ману, всё так. Вот только в их составе имеется психотропное вещество, из-за которого вы ощущаете небывалый прилив сил, чувствуете себя всемогущим.
— Звучит здорово, — хмыкнул парнишка.
— Здорово — до тех пор, пока не появится зависимость. После чего ваше ядро маны перестанет вырабатывать ману и станет бесполезно.
Чтобы использовать ману. вам придётся снова и снова использовать Слёзы, до тех пор, пока ваша нервная система не даст сбой.
— А что будет потом?
— Неконтролируемый психоз. Вы потеряете над собой контроль и начнёте убивать всё, что движется. А когда вокруг никого не останется, то просто лишите жизни сами себя.
— Вот это уже интелесно, — прошептал я и услышал приближающиеся тяжелые шаги.
В классе повисла гнетущая тишина, я зыркнул, ища пути к отступлению, но было поздно.
Дверь распахнулась и на меня посмотрела Ирина Парфирьевна. Седовласая преподавательница с тугим пучком, собранным на макушке.
— Михаил, на вас ежедневно поступают жалобы. Если вы прямо сейчас не вернётесь на занятия, то я… — устало сказала женщина.
— Илина Палфильевна, да я плосто в туалет шел, — улыбнулся я и заметил скепсис на её лице.
— Не держите меня за дуру. Туалет совсем в другой стороне.
— А можно я дослушаю лассказ и уйду? Уж очень интелесно, — попросил я, но преподавательница отрицательно покачала головой.
— Занятия по базовому контролю маны — лишь для тех, кто достиг пяти лет и способен её ощутить. Вам здесь делать нечего. Всего доброго.
Дверь захлопнулась перед моим носом, обдав душной волной лаванды. Что там она сказала? Занятия для тех кто может чувствовать ману? Ну хорошо. Я покажу тебе, что не только могу её чувствовать, но и контролировать. Зловеще улыбнувшись, я приложил ладонь к двери.
По деревянной створке пополз иней, а во все стороны хлынули волны холода.
Дверь побелела, потом посинела, покрылась ледяной коркой и треснула. Следом за одной трещиной пошли новые. Мелкая сетка паутинок-разломов покрыла створку снизу доверху, и я понял, что подготовка фокуса завершена. Потянул на себя ручку — и дверь рассыпалась на десятки осколков.
Меня качнуло в сторону от излишнего расхода маны, но я сделал вид, что всё в порядке. Из аудитории на меня смотрели пятьдесят учеников и посмеивались.
