— А третье, папочка, моя дочь взрослая, самостоятельная и очень умная девочка. Справляется со всем точно так же, как и я. Мы созваниваемся раз двадцать в сутки, и я в курсе каждого ее действия. Так что не нужно волноваться за нас. Окей? Ты же волнуешься, да?
Ага. Хрена с два он волнуется. Он пришел покомандовать. Испортить настроение. Ведь до него уже стопроцентно дошло, что мы с Глебом развелись. Надо же выплюнуть свой яд. Как-никак, сын друга ближе, чем родная дочь.
Мы стоим у моей машины. Отец смотрит на меня как на какую-то потаскушку, которая переспала со всеми, кто работает в офисе Эмиля.
Надо же так ненавидеть собственного ребенка. Наверное, я была очень плохой дочерью, раз он чуть ли не десять лет всем видом дает понять, что я для него никто. Пустое место. Или же гарантия выгодной сделки. Правда, это было в прошлом. Лоханулась я разочек. И эта ошибка убивает меня восемь лет. До сих пор! Просто уничтожает! Такое больше не повторится."
"— Ты уволишься отсюда, — немного спокойнее проговаривает отец. — Глеб продал свой дом, открыл небольшой офис.
Но пока что все идет нормально. Нам нужны хорошие работники. Зарплата будет больше... Арина, ты мне там нужна. И подружку свою можешь с собой прихватить. Обещаю... Обещаю, что Глеб к тебе близко не подойдет.
— Папуль, — из горла вырывается истеричный смешок. — Папочка, ты, кажется, постарел. И у тебя голова не работает так, как надо бы. Я не уволюсь отсюда. Не буду вам помогать. Даже думать об этом смешно. Мне. На вас. Плевать! Чтобы провалилась ваша идея!
— Ах ты ж.
.. — он поднимает руку, хочет ударить меня. Я же сильно зажмуриваюсь, но удара не получаю. Зато чувствую знакомый запах и распахиваю глаза.
— Кто ты такой, чтобы на нее руку поднимать? — рычит Эмиль, сжимая кисть отца. — Отошел!
— Слушай ты... — начинает мой папаша, но Бестужев его перебивает:
— Не нужно перегибать, иначе... Я вставлю палки в ваши планы, и хрен вы сдвинетесь с мертвой точки. Арина, ключи давай. Я тебя подвезу.
И я послушно протягиваю ему то, что он просит.
Знаю ведь, Эмиль не любит, когда я сажусь за руль, а он сидит рядом. Для него это недопустимо.
Отец матерится сквозь зубы, но не говорит больше ни слова. Молча уходит.
— Адрес назови.
Он даже не узнал, где я живу.
— В свою квартиру вези.
— В какую?
— Которую ты мне когда-то подарил.
Эмиль молчит, но в его глазах пробегает удивление. Он выруливает на трассу и молчит весь путь. Останавливается у подъезда и оборачивается ко мне.
— Арин?
— Что? — пожимаю плечами.
