– Джейн, думаю, вы должны знать кое-что ещё, – через некоторое время напряжённой тишины, добавил молодой человек: – Те девочки, что делили с вами комнату, вас предали: они помогли оклематься оглушённой стражнице, и они же позвали Молли.
Эта весть неприятно кольнула – предательницы! Никому нельзя верить, никому, пока не будет доказано обратное!
– Эти ""Сады"" закроют? – я перевела взгляд на чёткий, словно вырезанный из гранита, профиль собеседника и невольно залюбовалась его красотой.
– Нет, не закроют, – тяжело вздохнув, сказал Ален и вдруг посмотрел прямо мне в глаза, – это нужно Его Величеству. На то есть несколько причин, и одна из них: все влиятельные лорды у него – вот тут, – молодой маркиз сжал ладонь в кулак, демонстрируя положение вещей, – языки развязываются, тайны сливаются в нежные ушки красавиц, готовых удовлетворить их любые самые тёмные похотливые желания. Иных, не столь явных причин, тоже достаточно.
Но думать сейчас о королевских интригах мне совсем не хотелось. Глаза сами по себе закрывались, неумолимо клонило в сон. Чудовищная физическая усталость и эмоциональная опустошённость навалились неподъёмным грузом, заставляя плечи ссутулиться. Мне хотелось спрятаться под тёплым одеялом с головой и забыться сном без сновидений.
– Джейн, позвольте отнести вас в вашу комнату, – заметив моё состояние, предложил ""жених"".
– Я сама дойду, благодарю… Ален, – впервые я произнесла его имя вслух и мне весьма понравилось послевкусие – терпкое, солоноватое, с непередаваемым шлейфом сандала и жгучего перца.
– Тогда не откажите мне в такой малости – позвольте просто проводить?
Мы сидели в небольшой голубой гостиной и без затей беседовали, попивая вечерний чай, моей дуэньей выступала вовремя закимарившая мадам Люсиль, присланная пожилым герцогом для выполнения роли компаньонки при молодой незамужней девушке, временно остановившейся в доме холостого мужчины.
Пожилая баронесса была тихой и незаметной, и пусть я с ней толком не общалась, но именно такое впечатление она производила своим безмолвием и вечными спицами с корзинкой пряжи в руках.
Маркиз встал и, галантно поклонившись, протянул ко мне руку. Я вложила свою узкую кисть в его крепкую сильную ладонь и он мягко её сжал, помогая мне встать с кресла.
