Ученый машинально кивнул, но мысли его были далеко, боюсь, он даже не расслышал моих слов.
— Идем, — Горн снова сцапал меня за руку и повел к выходу, не позволяя оглянуться.
— Я вполне могу передвигаться самостоятельно, — попробовала я пресечь собственнические замашки сиятельства.
— Не сомневаюсь, — буркнул тот, так и не выпуская моей ладони.
* * *На улице было темно. Короткий зимний день успел закончиться, и на Бреголь опустился вечер. Тихий, морозный, с россыпью звезд на чистом небосводе и скрипящим под ногами снегом.
Большой черный мобиль, стоящий у тротуара, казался уснувшим старым крастом — большим, угловатым и совершенно неуместным на узкой старинной улочке.
— Замерзла? — заметив, что я поежилась и подняла воротник, спросил Горн. Не дожидаясь ответа, он притянул меня к себе и укутал полами подбитого мехом плаща.
Рес! Я попыталась выбраться, но сиятельство цыкнул и сильнее сжал руки.
— Милорд!
— Проклятье, Кейт! Ты можешь постоять спокойно?
Голос графа звучал над моей головой, но я чувствовала его всем телом.
Холод был забыт. Щеки обдало жаром. Сердце застучало в унисон тому, что билось у меня под щекой.
Закрыв глаза, я прислушивалась к этому все убыстряющемуся стуку. Бух… Бух… Бух… Низ живота отозвался на этот грохот сладкой судорогой.
Рес! Как же давно я не испытывала такого яркого желания!
Запрокинув голову, столкнулась с сумрачным взглядом почерневших глаз. И в тот же миг мои губы оказались смяты поцелуем. Горн не был нежен.
Он брал свое, не спрашивая разрешения, — жестко, неумолимо, с полной уверенностью в своем праве. И в этом был весь граф.
— Кейт.
Горн оторвался от меня и заглянул в глаза.
— Не жди красивых слов, — хрипло прошептал он, беря мое лицо в свои ладони. — У меня их нет.
— Я на них и не рассчитывала, — прошептала в ответ и сама потянулась к его губам. Мне надоело осторожничать. Я устала себя сдерживать. Впервые за долгое время мне захотелось ни о чем не думать, а просто насладиться тем, что мог дать мне Горн.
Без ненужных слов, без обязательств, без невыполнимых обещаний. В этот миг. Здесь и сейчас.
Я целовала не графа, не аристократа, не мага — мужчину. И вспоминала, каково это — когда сгораешь от одного только прикосновения, срываешься в пропасть и летишь, задыхаясь от восторга, сходишь с ума от страсти и забываешь обо всем. Только бы этот поцелуй не кончался, только бы жар души, пленивший тело, не исчезал.
