Не могу, — словно через силу добавил он и снова повторил: — Не могу. Ты мне нужна.
Руки, обнимающие меня, сжались крепче.
— Зачем, милорд?
Граф молчал. Молчал! Рес! А ведь я ждала хотя бы крошечного признания. Хотя бы намека на чувства… Но нет.
— Вас так задел мой отказ? Хотите доказать, что никто не имеет права вам перечить?
Я упрямо глядела в беснующуюся тьму, надеясь отыскать там хоть каплю надежды. Увы. В глазах Горна не было ничего, кроме моей погибели.
— Отпустите.
Голос прозвучал хрипло, простуженно. А может, так и бывает, когда заболевает душа?
— Рес! — выругался Горн и добавил еще пару крепких словечек.
— Это невыносимо.
Он встряхнул меня и впился горящим взглядом.
— Есть только один способ заставить женщину замолчать и не говорить глупостей.
Не позволив мне ответить, граф наклонился, и мои губы оказались смяты поцелуем — грубым, жестоким, почти болезненным. Казалось, Горн наказывает меня за то, что чувствует, за мои слова, за недавний уход и даже за свидание с оборотнем. Я угадывала боль, наполняющую его душу, ощущала горечь и едва ли не ненависть, сжигающую его изнутри, горела его страстью, перемешанной с сомнениями, и не могла смириться с тем, что все так… Так тяжело, так жестоко, так неправильно.
— Хватит! Прекратите!
Мне удалось вырваться.
— Не прикасайтесь ко мне!
Я попыталась отдышаться. Рес! Почему так больно? Неужели я не вызываю у графа ничего, кроме похоти и желания подчинить?
— Снова отталкиваешь?
Горн убрал руки назад, сцепив их за спиной, и смотрел на меня почти с ненавистью.
"
"— Можно узнать, чем я тебе так плох? Что тебе нужно? Деньги? Подарки? Цветы? Что там обещал тебе волк?
Граф вскинул голову, продолжая сверлить меня взглядом.
— Ну же, Кейт, скажи. Я дам тебе все, чего ты захочешь.
Светлые глаза смотрели, не мигая. Жестокие глаза палача.
— Мне нужно то, чего вы не можете дать, милорд, — тихо ответила я, обнимая себя руками. Рес! Как холодно…
— И что же это?
По губам Горна скользнула высокомерная усмешка. Казалось, всесильному лорду сложно представить, что у него чего-то может не быть.
— Сердце, — это слово сорвалось с моих губ, камнем упав между нами.
Граф побледнел. Казалось, вся кровь отлила от его лица, и оно приобрело землистый оттенок. Плотно сжатые губы побелели. Взгляд заледенел.
В комнате стало удивительно тихо.
— Что ты сказала? — через силу выдавил он.
— Вы прекрасно слышали, милорд.
Я с вызовом посмотрела на Горна. Мне было больно, но я не собиралась показывать эту боль. Не ему.
