Поправив подушку Снорга, проверила повязки Брансона и удовлетворенно кивнула. Все нормально. Еще несколько дней, и парни окончательно поправятся.
Я прошла в свою комнатушку, оставив дверь приоткрытой на случай, если больным что-либо понадобится, и, скинув туфли, прилегла на кровать. Накопленная за многие дни усталость давала себя знать. Затылок ломило, глаза казались засыпанными песком. Мелким таким, почти неощутимым. Ноги гудели.
Уговорив себя, что ничего не случится, если я пару часов подремлю, легла поудобнее и сама не заметила, как провалилась в сон.
— Ну, здравствуйте, Карина Сергеевна.
В полутьме прокуренного кабинета голос говорящего звучал глухо.
— Добрый день.
Я разглядывала сидящего передо мной мужчину. Средних лет, кряжистый, лицо неприятное, с тяжелым подбородком и крупным носом. Волосатые руки медленно перебирают нефритовые четки. Здоровенные золотые часы на запястье кричат о достатке владельца и об отсутствии у него вкуса. Светлая рубашка расстегнута на груди, выставляя напоказ толстую цепь, плотно охватывающую шею.
Не мужик, а какой-то карикатурный ремейк девяностых.
— Присаживайтесь.
Мужчина небрежно кивнул на низкое кожаное кресло, стоящее у стола.
Садиться я не торопилась. Уставившись на незнакомца, возмущенно спросила:
— Может, вы объясните, что происходит? Зачем было устраивать этот цирк с похищением?
— Карина Сергеевна, о чем вы? — бусины размеренно двигались в толстых пальцах. — Вас никто не похищал. Всего лишь довезли до моего клуба.
Ага. Довезли… Дернули за руку и запихнули в машину, на виду у прохожих!
— Чего вы хотите?
Я посмотрела в прищуренные зеленые глаза.
— Где ваш муж, Карина Сергеевна? — вкрадчиво спросил мужчина. Он отложил четки и закурил. Я наблюдала, как сигаретный дым плывет над столом, витиеватыми кольцами поднимаясь к высокому потолку, и пыталась понять, куда попала. Пара отморозков, что запихнули меня в машину, не удосужились объяснить, что происходит. Я только сообразила, что вышли мы где-то в центре, недалеко от «Галереи», и оказались у черного входа в торце темного двухэтажного здания.
— Карина Сергеевна?
Я продолжала рассматривать комнату. Свет настенных бра не мог рассеять окружающий полумрак, выхватывая из темноты лишь отдельные фрагменты. Шкафы, доверху заставленные книгами, фотографиями в рамках, разнокалиберными кубками и статуэтками. Картины, в тяжелых позолоченных рамах. Большой кожаный диван. Ковер на полу, непонятной расцветки.
