Пока я отмываю в теплом душе сначала Иринку, потом нового нашего жителя — Персика, Добрыня в прихожей сушит феном Барса.
И я этого пса уже практически люблю как родного. Потому что — не тронул... Хотя кошка — это такое искушение!
Алинка, брезгливо приняв в старом полотенце ""крысёныша"", кормит его молоком.
— Ну ты и криповенький.... - скептически разглядывает его.
Обрабатываю йодом шею Иринки под её тихий вой. Обычно она терпеливая, но видимо, стрессанула....
Укутываю в одеяло.
Уставшая и сдувшаяся после такого экшена, я тихо сажусь на ступеньку.
И слепо смотрю вперёд.
Вот тебе и банкет с Добрыней. А всего-то хотела ещё разок покрасоваться перед ним в платье... А мне в нем, если честно, кроме как их себя и выйти то некуда.
Платье мое и волосы теперь намокли, тушь потекла. ""Криповенько"", наверное.
Добрыня садится рядом.
— Всё нормально.... - приобнимая, растирает по-дружески мое плечо. — Все живы и почти здоровы.
Пёс, прижав уши лежит в проёме между прихожей и гостиной, греется на теплом полу.
Подозрительно косится на котенка.
— Знаешь, мне иногда кажется, что Анатолий прав. И мне нельзя доверять детей. И есть такие трешовые моменты... что я бы может и отдала их ему, ради их безопасности. Если бы он не делал их такими несчастными, как обычно делает всех. Я отвратительная мать...
— То есть, ты искренне считаешь, что находясь под опекой этого гно... Анатолия, Иринка не понеслась бы спасать котенка от собаки?
— Боюсь, что понеслась бы.
— А в чем ты тогда хуже как родитель?
— Я не знаю.
Может быть потому, что он предусмотрел бы это и силой организовал бы ей безопасное пространство.
— Попросту — запер?
— Угу....
— Но, случись тогда пожар, она бы даже выбежать не смогла. Хреновое решение.
— Значит, надавил бы ей так на психику, что она боялась бы выйти. Может быть, я хуже, потому, что я не знаю, как внушить ей, что так делать нельзя.
— Так, а чего же отец не внушил? Для этого совсем не обязательно отбирать их у тебя. Он же не перестает быть папой, если дети с тобой.
Техника безопасности — это компетенция отца, а не матери.
Вздыхаю. Анатолий больше любит спрашивать с меня за детей, чем участвовать в чем-то, что их касается. Типа — развелась, теперь справляйся сама. А он контрольный и карательный орган. Только и ждёт очередного моего фиаско.
И если пробить мою психику на счёт меня самой у него давно не получается, то по поводу детей каждый раз чувствую вину.
— Не переживай. Поговорю с ней об этом.
