Грудь мгновенно начинает ныть от его взглядов.
— Мне бы кое-что помягче приложить... - тихо шепчет он.
Выкручиваюсь из его загребущих лап, стреляя взглядом в сторону детей.
Горло горлом, а секс у нас по расписанию! И никогда я не чувствовала себя настолько озабоченной, чтобы инициировать секс первой. А теперь, тушите свет...
Добрыня же, мне кажется развлекается так, специально дожидаясь от меня первого шага. Улыбаясь тому, как неумело я это делаю. Извращенец, на иначе!
Обмахиваюсь руками, вспоминая куда собиралась.
Ах, да.
— Давай, ты останешься, а мы с детьми поедем?
Вздыхает недовольно.
Ставлю ему на подлокотник стакан теплого брусничного киселя.
— Иди ко мне лучше, — приподнимает край покрывала. — Камин включим, кинчик посмотрим.
— Очень соблазнительно. Но — нет.
Разворачиваюсь к детям.
— Собираемся.
— Я занят, — ворчит Мирон, рисуя фломастерами на гипсе Иринки
Перерисовывает с картинки в телефоне Венома. Прикусив язык, тщательно выводит хищные зубы.
— Быштрее давай, — подгоняет его Иринка.
— Шкушно.
— Не дгыгайся, ипогтишь.
Перевожу взгляд на Ярика.
Он сидит на лестнице с книгой и кружкой киселя.
— Надо — поеду, — закатывает недовольно глаза. — Но исполнять ничего не буду. Буду молчать.
— Реально, не хочу в этом участвовать, Вер, — ворчит Добрыня. — Рита же без вариантов проиграет в суде.
Степановна хоть и та ещё зараза, но человек честный. И показания дала в нашу пользу, что дети проживали с отцом, мать участия в их воспитании не принимала. Мирон и Ярослав уже ""прошли"" психолога.
А Рита не смогла ничем подтвердить своего участия. От нее за это время даже ни одного денежного перевода детям не было. А это — всё, заявочка на лишение родительских прав.
Я теперь могу консультации давать по всем вопросам деления детей.
— Значит, я буду заключать сепаратный мир с Ритой! — заявляю я. — Потому что право видеться с Мироном у нее будет. Ярик — да, уже решает сам. А Мирона ей разрешат забирать раз в неделю.
Добрыня устало закрывает ладонью глаза.
Он мужчина, ему сложно остановить войну.
Особенно ""за правое дело"". Но война должна быть остановлена. Иначе, они разорвут Мирона.
— Хорошо, я поеду! — садится.
— Нет.... я сама, ладно? — присаживаюсь к нему. — Мирон будет считывать твои психи и вести себя также. А Рита будет видеть в нас врагов и истерить, что мы настраиваем детей против нее.
— Хочешь, я ш тобой к твоей мамке поеду? — предлагает Мирону Иринка.
— Хочу.... - ворчит.
— Шкажем ей.... - воинственно.
Собираются.
